Игрок 2
Шрифт:
Этому он удивился намного больше, чем возможному отказу. Для банкета сняли ресторан, бывший свидетелем Звонарёв подрался с каким-то грузином, затем напился и уснул в салате, а Ирина в белом платье выглядела как принцесса.
Её родственников на свадьбе не было.
Но семейное счастье было недолгим, ровно до того момента, как за Ириной приехала уже знакомая Белогорскому чёрная «Волга».
— Это служба, милый, — произнесла новобрачная, натягивая чулки с кружевными резинками и нанося по капельке французских духов за ушами. — К чему истерики? Ты же знал, кого
Ну, я считал, что это всё закончилось, — растерянно произнёс прокурор. — Зачем же ты тогда согласилась?!
— Зачем… — на миг задумалась Ирина, — и правда зачем? Наверное, ради фамилии. Белогорская звучит намного лучше, чем Мазейкина.
— Каре, — как-то зачарованно произнёс Жорж, рассматривая мои карты, — Ира, у него каре. Каре, каре! — «князюшку» как будто закоротило, он всё повторял и повторял одно слово, как будто не веря своим глазам.
Белогорская же была куда как спокойней. Держать удар эта дамочка явно умела и умела хорошо.
— Забирайте деньги с драгоценностями и проваливайте, — практически прошипела она на меня.
Хороший совет, пусть и сказанный в хамской манере. Грех ему не последовать.
Опускаться до уровня дешёвых фраеров и прощаться со словами вроде, «спасибо за игру, было интересно», я не стал.
Вместо этого собрал деньги выигрыш в тот же портфель, в котором принёс капитанские сто тысяч и растолкал Анжело.
Итальянец посмотрел на меня хмельными глазами и снова захрапел. Тащить эту обутую в ковбойские сапоги тушу, мне не хотелось и пришлось прибегнуть к помощи Степанищева. Матрос парень здоровый и раз уж со слов капитана Гарагули он периодически выполняет нестандартные функции, то пусть уж отрабатывает до конца.
Степанищев не посрамил гордое звание советского моряка, пусть даже и ходящего на пассажирском лайнере, а не на каком-нибудь тяжёлом ракетном крейсере и, подхватив Анжело, поволок итальянца в его каюту.
Я же вышел на палубу Грузии и остановился, дыша свежим воздухом.
Сказать, что голова трещала от боли это ничего не сказать. Табачная вонь, кофе в лошадиных количествах сделали своё дело. После этого марафона мне хотелось три вещи. Спать, спать и снова спать. Не отрывать голову от подушки до тех пор, пока головная боль от этой покерной партии не сменится на другую, теперь уже от пересыпа.
Но сначала душ, а только потом койка!
Правда, планам моим не суждено было сбыться. Воистину если хочешь рассмешить Бога, то расскажи ему о своих планах.
Меня самым паскудным образом разбудили. Нащупав на тумбочке часы, я посмотрел на их циферблат. Тот кто сейчас размеренно стучит в дверь моей каюты самый настоящий нелюдь! Мне дали поспать каких-то жалких три часа! Ну уж нет, я так просто не дамся!
Накрыв голову подушкой, я снова закрыл глаза. Сейчас этот дятел, а как ещё назвать того, кто стучит в мою дверь, угомонится и свалит. А дальше я уже спокойно засну.
И да, это сработало! Стук прекратился и можно спокойно спать дальше, красота…
— Товарищ Евстигнеев! Товарищ
И самое паскудное что это голос не кого-нибудь, а славного капитана не менее славного теплохода. Товарищ Гарагуля лично решил нарушить мой покой.
Пришлось вставать, открывать и становится участником очень паскудной немой сцены. Гарагуля был не один. Вместе с товарищем капитаном в мою каюту зашёл ещё один хмырь, чей вид не то что кричал, трубил в иерихонские трубы. И трубил три очень опасные для меня сейчас буквы: К. Г. Б. Характерная корочка с гербом и расшифровкой этих весёлых букв подтвердила моё опасение.
— Товарищ Евстигнеев, — тоном не выражающим вот совсем ничего начал спутник Гарагули, — французские драгоценности у вас?
Я кивнул и добавил:
— Да, всё в целостности и сохранности. Можете посмотреть.
«Вот молодец ты Фёдор Михайлович,» — мысленно похвалил я себя. Не поленился перед сном отделить, скажем так зерна от плевел. Всё, что проиграл Анжело, деньги и часы лежали отдельно, готовыми к возврату импульсивному итальянцу, драгоценности лягушатника-дипломата тоже, деньги Гарагули, само собой, я подготовил к передаче капитану, а лично мой выигрыш, то что помимо драгоценностей и денег Анжело, мне удалось снять с Белогорской, убрал.
Этого вполне хватит на то, чтобы расплатиться с Юрой и даже более того.
Комитетчик сразу же сунулся к французским драгоценностям, серьгам, колье, паре браслетов и кольцам.
— Да, товарищ капитан, всё здесь, — сказал он. — только вот это колечко лишнее, его у француза не было.
— Да, — удивился я, — его Белогорская тоже поставила, как по мне оно очень похоже. Такое же золото, такие же синие камни, очевидно сапфиры. ну значит его мы минусуем из того что я должен вам передать, товарищ капитан.
Я подхожу к драгоценностям и ничтоже сумняшеся забираю кольцо и кладу его к себе в карман.
Комитетчик как будто не обратил внимания на эту наглость, забрал все остальные драгоценности и никому ничего не говоря вышел, оставив меня с Гарагулей наедине.
— Вот ваши деньги, товарищ капитан, — говорю я ему и возвращаю портфель. — Сто тысяч, как и забирал. Пересчитывать будете?
— За кого ты меня принимаешь, Евстигнеев, — отвечает Гарагуля, но всё равно открывает портфель и окидывает взглядом его содержимое. Брови его против воли ползут наверх, но усилием воли, капитан возвращает их на место.
Потом захлопывает и продолжает:
— А где то, что проиграл итальянец?
— Всё у меня, вы уж извините, но я хочу сам отдать часы и деньги Анжело, когда он проспится. По моим подсчётам, учитывая сколько он вчера выпил, это будет, — смотрю на часы, — не раньше чем через часа три, а то и четыре. Я вообще и сам собирался поспать. Пока возвращал эти ваши безделушки, то изрядно устал.
— Ничего страшного, в гробу отоспитесь, — говорит вновь появившийся комитетчик. То, как он по-хозяйски себя вёл мне очень и очень не понравилось.