Шрифт:
Карета тряслась, катясь по заснеженной мостовой, наполненная модными в этом сезоне цветочными ароматами дорогих духов, шутками и возгласами двух знатных кавалеров, еще до начала званого вечера пригубивших несколько фужеров игристого.
Во всем этом празднике и великолепии можно было и не заметить двух юных леди, притаившихся в той же карете. Они не улыбались шуткам и сидели, молча уставившись друг на друга. Атмосфера тревожности, граничащая с паникой, окутывала их, словно темным туманом, или это легонько колыхались их черные, как и весь остальной туалет,
Один из юношей, в очередной раз попытавшийся шуткой разбить накатившее на сестер Нойер молчание, получил сложенным веером по рукам.
«Успокойся, мы справимся», – безмолвно кивнула леди Рина младшей сестре.
«И без тебя знаю, сама успокойся», – так же без слов, одной хитрой ухмылкой, ответила Кара Нойер.
Сестры Нойер так часто играли в гляделки в детстве, пряча от отца веселые девические заговоры, что слова им были будто и не нужны: они научились понимать друг друга поворотами и наклонами головы или разными вариантами, казалось бы, одной и той же улыбки. Это был их тайный язык, и, зная друг друга настолько хорошо, ни одна из них не могла скрыть от другой тот панический ужас, нараставший в глазах по мере приближения кареты к особняку леди Сары Зортон.
Выйдя под руку с благородными юношами, Черные сестры, не сговариваясь, нацепили светские маски из улыбок, ужимок и обворожительного флирта. Никто из столичных барышень не мог даже близко сравниться с их светским лоском, а кавалеры, кажется, не придавшие никакого значения столь разительной смене атмосферы, лишь беззаботно порадовались и предъявили приглашения на входе в особняк.
Многих в столице поразило, что леди Сара перенесла прием на конец праздничной недели. Многих, но только не тех, кто был знаком с ней слишком хорошо. Леди Зортон не забывает оскорблений и не умеет прощать. Или, может, просто не любит заниматься подобной благотворительностью. Для Рины и Кары выбор даты не стал удивительным, они точно прочитали в этих цифрах отсылку к прошлогоднему салону Алой Дамы, на который та шарлатанка осмелилась не пригласить саму леди Зортон.
По именитости гостей бал в особняке Зортон превосходил праздничный бал в Сенатском дворце, традиционно устраиваемый в Канун. Вот только, в отличие от него, на этом светском рауте в списке гостей сестры Нойер не значились. Покрепче вцепившись в локоть кавалера, леди Рина кокетливо кивнула лакею, проверявшему приглашения, а он, не став спорить, только шепнул что-то помощнику, и тот умчался куда-то в сторону боковых лестниц.
– Лорды и их спутницы, прошу, – он протянул руку в легком поклоне. – Проходите и наслаждайтесь вечером.
Проникнув на прием, сестры Нойер с легкостью и сноровкой ушмыгнули от джентльменов и принялись хищными птицами кружить по залу в поисках целей, но спустя четверть часа, потерпев полную неудачу, встретились в укромном закутке возле зеленых бархатных занавесов, собранных фактурными складками.
– Не могу в это поверить. Абсолютно никого из них.
– Может, сведения неточные? – Рина вытащила из клатча крохотный листок бумаги, на котором кривым почерком
– Нет, ошибки быть не может. Я видела ее глаза, и деньги были достойные. Имена достоверные.
– Тогда почему их здесь нет? Не могла же леди Зортон пригласить весь свет, кроме членов Общества Звезд и Глицинии? – задумчиво и раздраженно выдохнула Рина, схватившись за переносицу.
– Если она пытается сохранить клуб в тайне… Или ей стало известно о том, что горничная сообщила кому-то имена?
– Ты была осторожна?
– Не начинай опять. Меня точно не раскрыли. Давай осмотримся еще раз. Может, пропустили, людей очень уж много. Или просто подождем.
– Нет. Так не пойдет. Если их нет в зале, значит, они где-то в других комнатах, бал она перенесла в угоду гордости. Сегодня должно быть собрание клуба – думаешь, ей позволено его переносить по такой эгоистичной причине? Давай осмотрим особняк.
– С ума сошла! Она и так на нас зла, а если застукают рыскающими по ее дому! Пиши пропало и можешь забыть, что они нас когда-нибудь примут!
– Не узнаем, если не рискнем, – без особой уверенности выдохнула Рина.
– Сумасшедшая, – констатировала Кара Нойер, светясь самой алчной улыбкой. Сестра посмотрела на огонек в ее глазах и тоже воспылала уверенностью. Азарт был у них в крови. – Пан или пропал!
– Вступим сегодня! – Рина похлопала сестру по плечу и принялась упихивать в дамскую сумочку шуршащую вуаль и звенящие украшения, Кара, кивнув, последовала ее примеру.
Улучив момент, когда все смотрящие отвернулись на разбившийся поднос, сестры Нойер проскользнули за бархатную ленту, отделявшую жилые комнаты особняка.
– Почему так долго?! – шепотом заворчала Кара. – Ты сколько ему заплатила?
– Наверное, многовато: должен был раньше разбить. Все, не шуми.
– Куда теперь?
– Здесь должен быть проход к оранжерее.
– Холодно же, думаю, они на верхних этажах, в какой-нибудь комнате с камином.
– Разделимся?
– Нет. Думаешь, они в оранжерее? Чутье? – Рина коротко кивнула. – Тогда сначала туда.
Пройдя несколько тупиковых коридоров и два раза затаившись от внезапно пробегавших куда-то слуг, сестры Нойер наконец нашли выход на внутренний балкон, ведущий в заснеженный сад. А в его глубинах светилась огнями стеклянная оранжерея. «Бинго!» – шепнула Рина, и они с сестрой побежали через морозный двор в открытых вечерних платьях.
– Сара! Боги! Почему так долго и где остальные?!
Милана Шейер развернулась, услышав щелчок входной двери, и в недоумении уставилась на двух запыхавшихся леди.
– Заплутали, мои милые? Здесь нет ни угощений, ни кавалеров, возвращайтесь в особняк.
– Леди Шейер, позвольте представиться… – начала Рина
– Можете не утруждать себя: маловероятно, что в светском обществе отыщутся не знающие сестер Нойер в лицо. Слишком часто вы мелькаете. Я вежливо намекнула, что здесь для вас не место. К чему эти представления?