Играя с судьбой

Капитан Немо

– Вино ... вылей, - попросил я, плюхнувшись в кресло.
– Сам не могу. А будет маячить - напьюсь же.

Он отлепился от стены, сделал пару шагов, взял бутыль, уколол меня быстрым взглядом и вышел; я услышал, как забулькало в стоке вылитое вино. Вот и все, конец соблазну. Я сглотнул в горле ком. А во рту-то помойка.

Рыжий вернулся.

– Что-то еще?

Даже папашей уже не называет. Лучше бы называл... Хотя, как произносит это слово он, не сможет больше никто - нужно же суметь в одно слово натыкать столько иголок!

– Таблетки с тумбочки принеси. Голова

раскалывается...

Он принес, двигаясь как обычно, бесшумно. Даже стакан с водой подал - запить.

Сел напротив, закинул ногу на ногу, пальцы рук спел в замок на коленке.

Ну, и где тут порода? Невысокий, тонкий в кости, иногда кажется хрупким. Волос -пламенного оттенка, и только в сумерках сравним с насыщенным цветом апельсиновой корки. Лицо с довольно правильными чертами, по сравнению с цветом волос кажется довольно бледным. Вот нос длинноват, а серые глаза в пушистых ресницах - лисьи.

Хотя девкам он нравится. Что на Ирдале, что на Рэне - смотрят на него с интересом. А я не понимаю - ну на что тут смотреть? На что?

Правда временами кажется, где-то я это лицо раньше видел. Вспоминаю - и вспомнить не могу. Дежа вю... Перебираю в памяти всех известных мне родовитых торговцев, пытаясь понять, кто мог прижить ребенка от ирдалийки, и натыкаюсь на глухую стену.

Ирдалийские женщины на Раст-эн-Хейм - товар редкий. Анамгимар к Ирдалу не лезет - боится. И появление огненно - рыжей девчонки на торгах - уже событие. Редких, золотых девочек мои братья-торговцы любят. Кто-то и в жены берет. Кто-то оставляет в роли наложницы, дабы не обидеть родню первой, второй и третьей жены, но балует, сам становясь для нее золотой рыбкой. И тех, кто согласился бы оторвать от дома ребенка любимой женщины, да еще опоить зельем отнимающим память - я среди них не ведаю. Или заблуждаюсь? Или все это - злые бабьи интриги? Нда...

Впрочем, покажите мне женщину, которая смогла бы раздобыть эрмийское снадобье? Цена ему - не один бриллиантовый гарнитур выкупишь, цацками - с ног до головы увешаешься... Я сам, захочу раздобыть и то попотеть придется, прежде чем на продавца выведут.

Женщина ребенка конкурентки, если сил придушить недостало, спровадила бы в трущобы. И если траты на оноа я, в принципе, способен понять, то оплата обучения в Академии - широкий жест и бессмысленный. Еще более бессмысленный, чем мне держать мальчишку при себе. Чем звать, просто для того, чтобы он сидел рядом, соврав о раскалывающейся от похмелья голове. Просто, когда он рядом, мне все же чуть легче, чем в одиночестве - наедине с собой. На его замечания, на его взгляды можно и огрызнуться. На себя не огрызнешься. Вот так.

Вспомнилось, как я обещал ему докопаться до правды - о том кто он и откуда. Не так это просто: наизнанку придется вывернуться. Как вспомню про модифицированные участки генома, так и вовсе скручивает в узел. Модификациями человеческого генотипа во всей известной вселенной балуются только эрмийцы. Вот кому имперская дрянь родословную подправила? По какой причине? Самое паршивое о таких вещах люди молчат. Крепко.

Задал задачку мне рыжий! Впрочем, не он. Это я сам... Азарт толкнул под руку. Стоило Азизу поманить тайной,

как я сделал стойку. И на Ирдале рыжему я все наобещал сам, как будто кто за язык тянул.

Неожиданно пузырем воздуха из-под воды всплыла картинка, и лопнула, оглушая: Азиз пытался держать себя в руках, говоря, мешал правду и ложь, подрагивали пальцы на прозрачном стекле стакана, в скудном освещении не бросалась в глаза стариковская бледность. Мне казалось - обрюзг, обмяк, и я даже не обратил внимания на то, насколько его жилье пропахло страхом.

Старик старался держать себя в руках, но в мелочах прокалывался. Я, дурак был занят только собой. Взгляд мне застилала особая миссия - мысленно я уже вел переговоры с Элейджем. Обратить бы мне внимание на слишком быстрые ответы, на то, что Азиз прячет глаза, на то, что рука его дрожит, а зубы стучат о стекло стакана.

Что-то старик знал. И чем-то был смертельно напуган. Но упорно подсовывал рыжего. Словно пытался опасность отвести. От себя? От него?

– Что тебя беспокоит?

Отмахнуться бы от вопроса, как от назойливой осенней мухи, но нельзя. И так меж нами напряжение, нельзя доводить до того, чтоб заискрило. Другого бы поставить на место труда не составило, но не рыжего. Рокше это Рокше. Уже Эль-Эмрана. И правду ему сказать невозможно.

Ох, и дорого приходится платить за необдуманные действия! А рядом с ним я постоянно чувствую себя идиотом.

– Поиск, - выдохнул я, зацепившись за спасительную мысль.

Поиск и в самом деле меня беспокоил. Где-то там, на втором - третьем плане.

– Неужели так сложно?
– усмехнулся парень.

Мне захотелось стереть усмешку с его губ. Не кулаками, нет. Кулаками - это примитивно и глупо.

– Суди сам. Система - тройная. Один из компонентов - черная дыра.

Он присвистнул. Тихонечко. Потер ладонь о ладонь.

Я добавил:

– Элейдж сказал, что в этой системе было уже четыре экспедиции разведки. Пытались найти то, что само легло в руки Ордо. Не нашли. Словно там и не было флота.

Рокше вздрогнул и побледнел.

– Ты об этом говорил с шефом Стратегов?

– Об этом - тоже.

Он опустил взгляд. Я думал - встанет и уйдет, но он неожиданно выдал:

– Неприятный человек этот Элейдж....

И замолк, покусывая губы. Таким, нервным, напряженным я видел его лишь один раз - во время самого длинного нашего разговора с ним еще на Ирдале.

Меня словно пружиной подбросило с кресла. Я сел рядом с ним, положил руку ему на плечо, чуть сжал.

– Что с тобой, Рокше?

Он мотнул головой, прикрыл глаза, я почувствовал, как по его телу прошла нервная дрожь. Подумалось - не ответит. Но рыжий заговорил, прежде отодвинувшись от меня и повернувшись ко мне лицом.

А я опешил. Словно в стоячую воду попал. Куда делся рассудительный выдержанный молодой мужчина? Со мной рядом сидел ребенок: с дорожащими губами, нервный, потерянный, бледный. Точь в точь такой, как в ту страшную грозу на Ирдале.... Мальчишка, пытавшийся быть рассудительным и взрослым.

– Во время беседы с Элейджем, у тебя не возникало ощущения, что ты - марионетка, а он - кукловод?