Играя с огнем

Шоуолтер Джена

– Ты тоже можешь управлять четырьмя стихиями?

– Нет, — больше он ничего не сказал.

Я закусила губу, получив такой загадочный отрицательный ответ. Он был на моем месте, но не чувствовал ничего похожего. Как? Почему? Я терпеть не могла подобные загадки. Мне необходимы были ответы. Ром — единственный из моих знакомых, кто понимал, что со мной происходит. И поэтому, к несчастью, этот правительственный агент, который угрожал меня нейтрализовать, также являлся моей единственной ниточкой, помогающей мне окончательно не сбрендить.

А ведь я даже не знала его фамилии.

– Ром, помоги мне понять, что со мной происходит. Прошу.

Никакого ответа.

На мои глаза навернулись слезы, меня охватила беспомощность.

– Я не позволю тебе меня убить и не позволю отвезти меня в лабораторию. Я не просила поить меня всякой секретной дрянью.

– Но это уже случилось, — он крепко сжал мои запястья.

– И чтобы ты знала, я не для того оставил тебя в живых…

Он запнулся, а потом продолжил:

– Я не для того оставил тебя в живых, чтобы ты сбежала. Можешь считать это предупреждением.

Я не успела ничего сделать и даже запротестовать, а он уже завел мои руки за спину и связал мне запястья. Веревка была холодной, крепкой, неподатливой и не предвещала ничего хорошего.

Мое сердце заколотилось.

– Отпусти меня! Что ты делаешь?

Ром схватил меня за плечи и развернул, наконец, лицом к себе. Он посмотрел на меня так свирепо, что я тут же испытала шок, страх и слабость одновременно. Он разглядывал меня, словно испытывая голод, вероятно, пытаясь распознать мои чувства, а потом снова стал бесстрастным. И свет в его глазах погас также быстро, как и появился.

– Твои пять минут истекли.

Прежде чем я успела пожелать этому ублюдку, чтобы его на месте поразило молнией, Ром меня связал, как рождественскую индейку, и взвалил себе на плечо. Держа меня в таком недостойном положении, он связал мои лодыжки свободным концом веревки.

– Поставь меня на пол сию же минуту! — закричала я, пытаясь ударить его коленом в живот.

– Не дергайся, — он перехватил меня поудобнее, отчего я ударилась животом о его ключицу и у меня перехватило дыхание.

Когда я снова смогла дышать, то пробормотала:

– Ты раздавишь мои почки и поджелудочную! Знаешь, как это опасно? Поставь меня, пока я не впала в кому.

– Если ты сможешь мне показать, где находится у тебя поджелудочная, то я сделаю так, как ты вежливо меня попросила.

– Это… ой! Да хрен с тобой. Поставь меня сейчас же. Я не хочу видеть прямо перед своим носом твой зад.

Он усмехнулся таким низким, соблазнительным смехом, оказывающим еще более сильное влияние из-за того, что, судя по хрипотце, он нечасто смеялся. Как будто его жизнь была совсем невеселой.

Шагая осторожно и легко, так, чтобы я не попрыгивала на его плече, он прошел по небольшому коридору на кухню. Зайдя в кухню, он опустил меня на барный стульчик. Не имея возможности пользоваться руками, я осторожно

покачалась на нем и едва не свалилась на линолеум, покрытый цветочками.

– Теперь мы поедим и поговорим.

Он встал за стойку и стал накладывать на тарелку омлет и бекон.

Я смотрела на него, не обращая внимания на урчание в животе.

– Мы уже разговаривали. Тебе не стоило меня вот так связывать.

– Еще как стоило, — он многозначительно посмотрел на мои связанные руки. — Можешь называть меня дураком, мне все равно, но теперь ты не сожжешь меня заживо.

Я почувствовала себя лучше и самодовольно улыбнулась:

– Боишься меня, Ром?

Он фыркнул:

– Скорее я опасаюсь твоей неспособности контролировать себя.

Счет один (или двенадцать миллионов) — ноль в пользу Рома, хотя кто считал? Я сразу же потеряла чувство превосходства и опустила плечи. Он был прав. Если мои пальцы загорелись без всякой причины, а именно так я и думала, то на что еще я способна? Черт бы побрал эти мои способности.

В ту же минуту, как эта мысль появилась в моей голове, я удивленно моргнула. Способности. У меня. Неужели мне суждено привыкнуть к такому сочетанию?

– Ты вполне можешь причинить вред, как себе, так и мне, — заметил Ром. Он поставил тарелку между нами, взял ложкой немного омлета и поднес к моему рту.

– Открывай рот.

– Вот еще! Умф!

Как только я открыла рот, он сунул туда ложку с омлетом. Придурок. Ублюд… О, как вкусно. Как вкусно. Я еще никогда не пробовала ничего более вкусного. Я закрыла глаза, наслаждаясь изумительным лакомством. Как раз то, что нужно. Убийца, нейтрализатор и шеф-повар в одном лице. Странное сочетание.

Я кашлянула, привлекая его внимание. Он смотрел на еду, а не на меня, так что я не видела выражение его глаз. Как будто если бы он смотрел на меня, то я смогла бы понять, о чем он думает.

– У меня есть предложение для тебя, — нервно произнес он.

Я сглотнула и открыла рот. Если омлет отравлен, то я согласна умереть. Он изумленно посмотрел на меня.

– Я хочу еще кусочек, — сказала я. — Какое предложение?

Ложка, полная омлета, снова оказалась у меня во рту. Мне даже понравилось, что меня кормят с ложечки, хотя меня немного смущало то, что я испытываю от этого удовольствие. Еще больше меня смущало то, что меня кормит именно этот мужчина. Я хмуро посмотрела на него, но скорее просто из принципа.

– Я помогу тебе, а ты, в свою очередь поможешь мне.

Я получила еще одну ложку омлета.

– Как ты мне поможешь? Избавишь меня от мучений? Или избавишь мир от зла в моем лице?

Его голубые глаза запылали от гнева, но потом снова потемнели.

– Ты когда-нибудь перестанешь меня этим попрекать? Я не убил тебя, и не собираюсь этого делать.

– Ты пришел ко мне со шприцем.

– Но я его не использовал.

– Нет, использовал. Я помню укол в руку.