Играть третями

Грим

Четвертый прекратил оглядываться и поклонился до самой земли.

– Свобода... Свобода - это, брат...
– Похоже, граф и сам не знал точного определения этого слова.
– Даже Пушкин не знал, что с ней делать, с свободой.

Сломал об нее ямб.

– Может, в Индию вас, сиволапых?
– иронически спросил поручик.

– Никак нам нельзя в Индию. Вы уж определите в Сибирь.

– Да что вам за дело в Сибири?

– Река Лир, - ответствовали сиволапые.

***

Откуда они про Лир прознали? Рылеев недоумевал, считая Лир чем-то вроде личного микрокосмоса - для себя и в себе.

Вскорости он все спустил, и с первым мужицким этапом отправился за Урал. Платон, таким образом, восторжествовал. Толстой - то ли по Авдотье соскучился, то ли внезапно сообразил, что такой куш, как Россия - тяжкий крест, а не подарок Фортуны - только он быстренько проигрался тож. Ржевский остался один на один с опустевшей страной.

Дело гусарское, государственное. Он покрутил ус, посчитал фишки, пощурился на карту империи. Однако уже через сутки, не вынеся одиночества, запил. Плотно прикрыв окна портьерами, мысленно прокручивая свою беспутную жизнь, которую частично пропил,

частично в карты спустил. И сколько времени провел взаперти, он и сам не знал.

Меж тем, распогодилось. Поручик, давно перешедший с мадеры на перегон (таким монастырские келари золотарей потчуют), не замечал, как возрастала долгота дня, как с востока текло тепло и постепенно оттаивали: Оренбург, Симбирск, Новгород. Восточная полоса тумана сдвигалась все западнее, словно прирастала Русью Сибирь.

Вдруг давеча выглянул на Дворцовую - бродят грачи.

И однажды за дверью послышались шаги, возгласы, смех, и в комнату вбежал-влетел...

– Пушкин?!

Они обнялись. Ржевский расчувствовался. Хотелось спросить многое: как добрался, вернется ли народ, будет ли конституция? Но вместо того спросил:

– Так тебя что... не высекли?

– Высекли, братец, высекли!
– весело вскричал Пушкин.
– Анна Петровна! Собственноручно! А за что - потом, братец, потом. Воздух у тебя застоялся! Остался от прошлого?
– Он бегал от окна к окну, поднимал портьеры, солнечный свет врывался в комнату, пыль плясала от пола до потолка.
– И что за причуда - проводить свое время в потемках? Окна скорей отворяй! Свет впустили, а сейчас и воздуху впустим. Воздуху!