Играем в 'Спринт'
Шрифт:
Я взял Нину под локоть и, шепнув "не оборачивайся", повел ее в конец коридора. Так было меньше риска, что нас обнаружат. Если бы после того, как закроется дверь, Тофику взбрело в голову оглянуться, он увидел бы нас в спину.
Мы благополучно дотянули до конца коридора и свернули за угол.
Только тут я перевел дух. Потом взглянул на Нину. Лицо у нее побледнело и было испуганным. Но времени для объяснений не оставалось.
– Ни о чем не спрашивай, - сказал я.
– Потом все поймешь.
В ответ Нина беззвучно
Я выглянул из-за угла.
Вадим стоял в противоположном конце коридора и говорил о чем-то с напудренным толстяком в черной фрачной паре. Надо было переждать.
В это время в проходе показался кто-то из оркестрантов. Повернувшись к нему спиной, я загородил собой Нину. Мужчина прошел мимо и, хохотнув, пропел густым басом:
О, море в Гаграх! О, пальмы в Гаграх!
Кто вас увидел, не забудет никогда...
Голос стих за поворотом.
– Не бойся, все будет хорошо, - сказал я.
– Я не боюсь.
– Страх в ее глазах и вправду исчез.
– Сейчас мы зайдем к Вадиму. Постарайся держаться так, будто ничего не случилось.
– Я постараюсь...
Дальнейшее происходило быстро и как будто не с нами, а с кем-то другим, за кем я наблюдал со стороны, не в силах ни помешать, ни помочь, ни что-либо изменить в происходящем.
Вадима мы застали укладывающим свою флейту в футляр - очевидно, его отпустили, - но, увидев нас, он отложил инструмент и, выслушав, повел лабиринтами переходов в зал, где перепоручил высокой седой женщине, которая после коротких переговоров пообещала посадить нас на приставные места сразу, как только начнется второе отделение. Вадим, в свою очередь, пообещал встретить нас после концерта, пожелал приятно провести время и, сославшись на строгость дирижера, удалился.
Минут пять мы мозолили глаза седовласой контролерше, а потом, улучив момент, сбежали и пустились в обратный путь по закулисным лабиринтам.
Плутая узкими коридорами, я лихорадочно соображал, что делать дальше, как предупредить своих, ведь они не знали, какой оборот приняли события. Дорога была каждая минута! К черту запреты, я готов был нарушить приказ и позвонить в розыск, да где сейчас найдешь телефон. И потом: попробуй растолкуй в двух словах, почему я считаю, что нельзя оставлять эту парочку без присмотра...
Вадима мы нагнали у самого выхода. Он мелькнул в проеме и захлопнул за собой дверь.
Счет пошел на секунды. Больше медлить было нельзя, надо было что-то решать. Я почти физически ощущал приближение развязки.
Приняв решение, я двинулся в конец коридора.
– Я с тобой!
– Нина не отставала от меня ни на шаг.
– Ты останешься здесь, - как можно тверже сказал я.
Неизвестно было, во что выльется моя последняя попытка проникнуть в тайну смерти Кузнецова, но в любом случае я не имел права втягивать в это дело Нину.
– Сейчас ты найдешь телефон и позвонишь по номеру,
– Я назвал номер.
– Запомнила?
Она кивнула и отпустила мою руку.
– Повтори.
Нина повторила.
– После того как позвонишь, немедленно возвращайся домой и жди. Все, иди.
Я легонько подтолкнул ее в спину, выждал немного и открыл входную дверь.
Пока мы мотались по закоулкам "Юбилейного", наступила ночь. В небе осколком блюдца висела половинка луны. Высыпали звезды.
– Ну что, нашел своего флейтиста?
– спросил дружинник.
– Нашел.
– А девушку где потерял?
– Сейчас выйдет, - ответил я, чтобы отвязаться, но Нина действительно вышла и остановилась рядом.
Выяснить, почему она это сделала, я не успел - со стоянки, мигая малиновыми фонарями, отъехала "Каравелла".
Я был не один, меня окружали люди - тысячи людей, готовых прийти на помощь, попроси я об этом, но последние отпущенные мне секунды уже истекли. Сейчас от моего решения зависела человеческая жизнь. В сравнении с этим доводом все остальные потеряли всякое значение.
Я миновал компанию таксистов и подбежал к крайней машине с шашечками на дверцах.
Из приборного щитка торчал ключ зажигания.
Я открыл дверцу и опустился на сиденье.
Шофер, подошедший следом, заглянул в кабину сквозь опущенное стекло.
– Вылазь, парень, машина занята.
Пришлось в нескольких словах обрисовать ему положение. Был, конечно, риск, что он не поверит, подтвердить свои слова мне было нечем, но он поверил - недостающие доказательства, как видно, компенсировало выражение моего лица. Не теряя времени, он сел за руль и включил зажигание.
– Куда?
– Давай-ка за той машиной.
– Я показал на удалявшуюся "Каравеллу". И как можно осторожней, - предупредил я, сам точно не представляя, что означает мое "осторожней".
Обернувшись, я мельком увидел, как к нам со всех ног бежит Нина. В ту же секунду взвыл двигатель, и, чиркнув крылом о багажник соседней машины, мы вылетели со стоянки.
22.07. Начал преследование. Объект - "Жигули" белого цвета. Государственный номерной знак 87-92.
"Каравелла" показалась сразу, лишь только мы свернули на бульвар.
Она шла на средней скорости, соблюдая правила, и на долю секунды во мне шевельнулось сомнение: стоило ли суетиться, чтобы догонять того, кто и не собирается убегать? Правда, мысль эта тотчас улетучилась - я знал, что один из сидевших в "Каравелле" убийца, а другой - его следующая, третья по счету жертва.
Выровняв скорость и перестроившись в левый ряд, таксист установил дистанцию и шел на безопасном расстоянии, пропустив впереди себя три легковушки. Сосредоточенный и невозмутимый, он вел машину, не делая попыток задавать вопросы.