Игра
Шрифт:
Догнав ее уже в доме, у лестницы, я перегородил ей дорогу.
– В чем дело? – резче, чем необходимо, спросил я. – Почему ты молчала всю дорогу?
Кхуши молча постаралась обойти меня. Зря она так. Коктейль испытанных мной чувств бурлил внутри, и я едва сдерживал себя. Злость, ненависть, восхищение, гордость за нее, желание, удивление – все одновременно. Как может один человек заставить сгорать от противоположных эмоций? Я резко притянул ее к себе, глядя в расширившиеся зрачки. В холле было темно. «Поздний час, все уже наверняка спят», – почему-то подумал я. Чуть слышный скрип входной двери привлек
Прикосновение моей напряженной плоти к ее животу отрезвило Кхуши, и она уперлась ладонями мне в грудь. Я отпустил. Сейчас, в эту минуту, я добился того, чего я хотел.
Кхуши.
Ну почему у меня не хватает сил оттолкнуть его? Почему так сложно отказаться от его поцелуя, ласк? Почему тело отодвигает разум и сознание, а мои руки притягивают этого мужчину? Жадно, жарко, сильно, больно. Когда я поняла, насколько он возбужден, на меня нахлынуло осознание того, где мы, и что он со мной вытворяет. Я оттолкнула его, и неожиданно он отпустил меня.
– Извините. – Безжизненный голос, раздавшийся за спиной, остро врезался мне в сердце. Нанке. Я обернулась, пытаясь поймать его взгляд, но он, словно избегая смотреть на меня, быстро взбежал вверх по лестнице и скрылся за дверью своей комнаты.
Я прижала руку к губам, горящим от яростного поцелуя Арнава.
– Что вы наделали? – отчаянно прошептала я, не глядя на него, и, резко скинув пытающуюся удержать меня руку, убежала в комнату.
Арнав.
– Интерееесная реакция, – зло протянул я, глядя вслед убегающей девушке. Нет, моя милая, мы с тобой не закончили. И широким шагом я направился за своей женой.
Она стояла возле бассейна, привычно обхватив себя руками, как будто ей холодно в душной теплоте ночи. Я уже знал этот ее жест и мне не нравились те чувства, которые он выражал. До нашей свадьбы я ни разу ни видел, чтобы она так делала.
Ее наряд снова приковал мой взгляд. Что-то не давало мне покоя, когда я смотрел на ее платье, не считая нескромных мужских мыслей. Стильно, элегантно, дорого. Дороже того серого мешка… Вот оно! Дороже!
– Кхуши! – окликнул я ее. Девушка нехотя повернулась ко мне. В глазах плескалась боль, но не это сейчас занимало меня. Мне нужны ответы на вопросы. – Откуда у тебя это платье? – медленно проговорил я, глядя на нее как коршун на добычу, отслеживая реакцию.
Она растеряно осмотрела платье, с грустью прикоснулась к ткани на бедре, где темнело пятно от вина.
– Вас это не касается, – тихим голосом ответила она, попытавшись
– Касается! Это платье стоит уйму денег! Намного дороже той суммы, что я тебе дал. А карточку ты у меня не взяла. – Я озвучивал приходящие в голову мысли, чувствуя нарастающую тревогу и злость.
– Вот как? – протянула она. – А я даже не смогла его уберечь от выходки вашей… вашего партнера. Как жаль… – Она еще раз огладила платье, как живое.
– Я повторяю свой вопрос, Кхуши! – настойчиво сказал я.
– Не ваше дело! – Она тоже начала злиться, судя по рукам, непроизвольно стискивающим платье.
– Мое! Я твой муж и должен знать…
– Муж?! – перебила она меня. – Не вы ли говорили мне, нацепив на шею мангалсутру и швырнув синдур мне в пробор, что никогда не признаете меня своей женой?! Тут никого нет, Арнав Сингх Райзада! – Она быстрым жестом обвела рукой пространство вокруг нас. – И позвольте сказать, уж коли пошел такой разговор, что я тоже не считаю вас своим мужем и не даю право что-либо требовать от меня! – Она почти кричала.
Видит ее Богиня, как я старался сдержать себя в руках, чтобы не вытрясти из нее правду. Ее слова больно ранили. Все, до единого. Они были правдой, но иногда непроизвольно начинаешь жить в иллюзиях, подспудно желая превратить их в реальность…
Я молчал. Я вспоминал.
Кадр.
Магазин. Лаванья сметает все с полок, радостно примеряя на себя все новые и новые наряды. Переодевает Кхуши, щебеча, что скоро ее свадьба. Примерочная. Зеркала. Кхуши в свадебном ленга-чоли. Красивая до боли. Чужая невеста. Не моя. Злость, ревность, ярость… Мой высокомерный голос, пытающийся унизить, растоптать ту, что посмела отдать себя другому.
Почему мы всегда воюем друг с другом?
Воспоминания стерли злость.
– Кхуши, просто ответь, – мягко попросил я.
Она была готова к моей злости, но спокойствие и просьба подорвали ее самообладание, и она обмякла, как будто из нее выдернули какой-то стержень.
– Это подарок на день рождения. У меня вчера был день рождения. Нанке съездил со мной в магазин и выбрал мне это платье, – тихо, почти шепотом, произнесла она. – И босоножки. И сумочку, – как-то растеряно закончила Кхуши.
Я с минуту переваривал информацию. Молодец, Арнав. Вернее, из нас двоих молодец как раз таки НК.
– Почему ты мне не сказала? Я не знал, – так же тихо сказал я.
– Я и Нанке не сказала. А он знал. Какая ирония, да? – Кхуши попыталась улыбнуться. – А вы так с ним поступили… как вы могли?
Я не сразу понял, о чем она говорит. А когда в сознании всплыл наш поцелуй, который увидел НК… волна злости накрыла меня с головой и я схватил ее за плечи, притягивая к себе, всматриваясь в ее глаза, ища в них… Она же не любит его, так?
– А что я сделал? Я поцеловал свою жену. И она мне ответила… – С радостной злобой наблюдал я, как бледнеет Кхуши, осознавая правоту моих слов.
– Или Нанке признался тебе в любви? Поэтому ты считаешь, что ему больно было видеть, как я целую тебя? Ты решила охомутать моего брата? Может, ты бы хотела, чтобы он был твоим мужем? – Я встряхнул ее, пытаясь расшевелить отводившую взгляд девушку.
– Оставьте меня, – равнодушно произнесла Кхуши, глядя куда-то в сторону безучастным взглядом.