Игра
Шрифт:
Уже более уверенное – Да, сэр.
– Хорошо. Еще не забудь контролировать ход известного тебе дела. – иносказательно закончил я. Такие вещи, как рейдерство, не должны обсуждаться по незащищенному от прослушек телефонному каналу. В свое время именно благодаря телефонной прослушке мы выявили сотрудника Зары в нашей организации. К тому же, всю необходимую информацию он уже получил и начал работу, прислав краткий отчет о первых шагах, а также анализ ситуации от того самого специалиста. – Отбой. Стоп, Аман. – вспомнил я еще об одном своем застывшем на месте проекте. – Что по Тери Свон? – неловкая заминка Амана не
– Сэр, мы работаем над этим. Есть подвижки, точнее – намеки на подвижки в решении этого вопроса. – туманно высказался мой сотрудник. – Извините, пока не могу сказать точнее. Но как только информация уточнится, я сразу сообщу.
Я удивленно поднял бровь, слушая торопливую речь, несвойственную Аману.
– Не по телефону, мистер Райзада. – уточнил Аман, и я согласился, уповая на то, что всегда свойственная разумность незаменимого заместителя не дала сбой в неподходящий момент.
– Хорошо, отбой.
Ну что же, Кхуши… не сегодня, так завтра детектив выяснит все о твоем местонахождении, и, когда я тебя найду, мы поговорим… о доверии. Произнесенные тогда, в загородном клубе, слова жены – я доверяю – крепко засели в моей голове. Я обкатывал их как голыши в прозрачной горной, суетливо бегущей речке, шумной, говорливой, мелкой. Льдисто, холодно, с глухим перестуком и всплесками колкой воды...
Сунул руки в карманы, привычно сжимая кулаки, словно пытаясь вернуть привычного себя – себе. Никогда раньше я не мыслил образами. Но чувства вытаскивали из меня то, что было непривычно. Сами чувства были – непривычны. Сложно было подобрать слово для терзающих меня сейчас ощущений. Мне было… обидно? Я никак не мог подобрать менее эмоциональное слово для обозначения испытываемого чувства. Пусть так. Я поморщился от обнаженности чувств, таких неприкрытых и откровенных, неразумных. Дорога из них, ведущая в никуда, была такой шаткой, ненадежной… а я уже не мог свернуть, не мог повернуть назад, делая первые неуверенные шаги, страшась, как ребенок, неизведанного.
Прошел к окну, небрежно бросив телефон на диван, и застыл, глядя на закатное солнце. День, видимо, был солнечным. Редкость для осеннего Лондона. Попытался вернуть контроль над сознанием разуму, обдумывая хорошие новости Вишала – наименее важные службы можно перевозить в новое здание.
… Бесполезно. Обида – я снова поморщился – выводила эмоции на первый план. «Я доверяю тебе, Арнав».
– Почему же ты не поговорила со мной, Кхуши? – прошептал я оконному стеклу, прислонившись к нему лбом. Стекло приятно охлаждало лоб, а от моего дыхания на нем появились быстро исчезающие туманности. – Почему просто ушла?
Секретарь приоткрыла дверь, спрашивая разрешения идти домой. Рабочий день окончился час назад, а у нее, как следовало из подробного досье, бегло просмотренного мной сегодня, есть маленький ребенок. Поэтому я разрешил ей уходить своевременно, не дожидаясь, как полагалось, окончания моего рабочего дня. Ненормированного. Я, обернувшись, отпустил ее кивком головы и снова вернулся к бесцельному созерцанию оконного стекла. По сути, работа на сегодня была закончена, и я бы с радостью поехал домой, если бы… меня там ждали…
Кхуши… было странно слушать сердце,
Я оттолкнулся лбом от оконного стекла, прошелся по кабинету, обращая внимание на мелкие детали, которые не видел раньше. Высокое раскидистое дерево у дивана в углу большого кабинета – ярко-зеленое на бежевом фоне стен. Освежает. Над ней – картина. Я остановился, рассматривая на переднем плане брызги морской пены захлестывающей берег высокой волны. Скривился. Слишком яркие краски и вычурные гребешки пены. Всегда ценил в картинах реалистичность, фотографичность, правдивость. Перевел взгляд на затянутые золотистого цвета шторами окна. Не люблю закрытые окна. Как слепые глаза – ограничивают перспективу.
Разозлился сам на себя, поняв, что просто оттягиваю возвращение в пустой дом. Хватит хандрить! В конце концов, скоро я верну ее, и все будет по-прежнему! А пока, раз не хочется домой, и голова достаточно ясная, надо, наконец, пробежаться по присланному парой дней ранее досье на Тери Свон, попытаться проанализировать, что за человек, каковы причины ее нежелания сотрудничать, что может убедить ее переменить мнение…
Включив уже закрытый ноутбук, замер, глядя на счастливое лицо жены, которую я заснял, когда она кружилась с тем самым нелепым мишкой в руках. Тогда это был спонтанный порыв, и фото получилось таким удачным, что я почти сразу установил его на заставку рабочего стола. Почему? Я не задумывался об этом. Вообще, с тех пор, как мы приехали в Лондон, многие мои поступки, связанные с Кхуши, я совершал, не задумываясь, не анализируя, не просчитывая…
Я редко встречал людей, которые умели так улыбаться, как она – глазами, губами, всем лицом, выплескивая из себя радость так беспечно, откровенно, чисто. Мой мир до нее был полон дежурных улыбок – официальных, протокольных, строго выверенных движений напряженных губ. Совсем не видимых в глазах, сопровождающих частенько зависть, злость, неприязнь, призванные прикрыть их, но слабо справляющихся с этим, подобно тому, как остатки осенней листвы безуспешно стараются прикрыть голые ветки деревьев.
Улыбки – как люди, как их отражение. Теплая – Нани, озорная – сестренка, ехидная – тетя, спокойная – дядя, извиняющаяся – Акаша, робкая – Паяль, дружелюбная – НК… и солнечная – Кхуши…
Тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и открыл файл-досье на Тери Свон. Посмотрим…
Телефонная трель, раздавшаяся в тишине кабинета, заставила меня вздрогнуть. Я отвел взгляд от открывающегося документа, вспоминая, куда бросил телефон. Диван! Подошел к чуть не подпрыгивающему от вибрации телефону – Аман. Сердце ёкнуло. – Алло! Говори! – неужели нашел?
– Мистер Райзада… – голос Амана был осторожным, словно он шел по минному полю. Но информацию подал привычно сухо и сжато. – У миссис Райзада нет в Дели друзей, знакомых и родственников, кто бы проживал в Италии.
Я сжал телефон. Мне показалось, или Аман сделал акцент на названии города? Он, как и я, отлично владел интонационным манипулированием.
– Аман? – в моем голосе только глухой не расслышал бы предупреждающие нотки.
– Да, мистер Райзада. – упертость в голосе.
Я задумался. Аман никогда не пойдет против меня. И если он чего-то не говорит… Злости не было, была холодная ясность ума.