Игра
Шрифт:
Ной насчитал шестерых: двое в прицепе продолжают вытаскивать пассажиров, один стоит возле уставшего мужчины, сидящего на обочине. Ной подозревает, что это и был водитель, хотя он не видел его до сих пор. Еще трое следят за дорогой в обоих направлениях. Виктор сказал, что Ноя будет ждать водитель. Он решил, что «Мерседес» приехал за ним, а фургоны за другими пассажирами. Мать с дочерью уже лежат на траве среди валяющихся коробок, а людей за его спиной становится все больше. Ною невыносимо находиться с ними рядом, поэтому, порывшись в кармане, он достает сигарету. Прикуривает,
Один из англичан, бородатый, в вязаной кепке, замечает передвижения Ноя.
– Куда это ты собрался?
– Je dois aller pisser, – говорит Ной, для наглядности прикрывая гениталии рукой. – Чувак, мне надо отлить.
– Гребаные животные вы все, – ворчит мужик, поворачиваясь к одному из своих напарников. – Рики, присмотри за ним. Не позволяй ему далеко уйти.
– Ладно. – Рики тучный, с татуировкой на шее, в огромной вощеной куртке. Он следует за Ноем по пятам, топая тяжелыми ботинками по земле.
Ной находит более-менее укромный уголок, принимается расстегивать молнию и оглядывается через плечо.
– Как насчет уединения?
– Вперед, Френчи!
Ной качает головой. Попыхивая сигаретой и подрагивая от блаженного облегчения, опорожняет мочевой пузырь, застегивает штаны и выбрасывает окурок в кусты. Тащится обратно к толпе растерянных людей, собравшихся теперь за грузовиком, достает телефон и проверяет уведомления. Ничего нового. Вторник, 11:42 местного времени. Это позже, чем он рассчитывал, и таймер неумолимо продолжает отсчитывать минуты, вызывая у Ноя нервную дрожь. Вызывая у него желание…
– Не-а, – появившийся как черт из табакерки мужик по имени Рики выхватывает телефон из рук Ноя.
– Что ты делаешь? – Ной испытывает ужас, неожиданный, мгновенный, как будто его только что здесь раздели догола.
– Приятель, тебе это не понадобится.
Ной протягивает руки к телефону – его единственной связи с игрой, его последней нити к Софии, и мужчина с силой толкает его в грудь, заставляя покачнуться назад.
– Ты совершаешь ошибку! – цедит Ной сквозь стиснутые зубы. – Придурок, это меня вы должны забрать! Я не один из этих людей, у меня здесь дело! Меня прислали Халид!
С телефоном в руках Рики поворачивается к напарнику, стоящему возле грузовика в паре метров от них.
– Эй, Джонно! Этот говорит, что здесь по делу. Говорит, что его прислал Халид.
– А, Халид? – повторяет Джонно.
– Да! – с облегчением кивает Ной.
Джонно – тот, что в вязаной кепке, – мгновение пристально смотрит на него, а затем кривляется, притворно содрогаясь:
– Единственное дело, которым ты будешь занят весь следующий год, – это сбор фруктов вместе с остальными твоими приятелями.
– Что? – Ной еще раз оглядывается – на фургоны, заблокировавшие дорогу, на испуганных людей, сбившихся в кучку, и на водителя автопоезда, сидящего поодаль на заросшей травой обочине, и как нещадной ледяной волной его накрывает осознание.
Это не конечная точка их маршрута. Это бандитский
– Что это? – спрашивает Ной с возрастающей паникой. – Это часть игры?
Рики смеется ему в лицо
– «Это часть игры?» – передразнивает он французский акцент. – Иисусе, малыш, вернись к остальным, если не хочешь неприятностей.
Ной остается стоять на месте с протянутой рукой.
– Мне нужен этот телефон. Отдай!
– Слышь, Рики! – снова издалека окликает Джонно. – Нам надо поскорее убираться отсюда. Почему бы тебе не познакомить этого мудака со старой доброй Англией?
Рики ухмыляется, и следующее, что видит Ной – это жирный кулак, летящий в него, и вот он лежит на спине, уставившись в серое небо, полное кружащихся белых точек, а с левой стороны челюсти у него звенит. Он пытается перевернуться на живот, чтобы подняться с мокрой травы, но грязный ботинок врезается ему в лоб, взрывая его мир ослепительным белым светом. Тепло хлещет на его лицо, заливая правый глаз: это его собственная кровь.
Сквозь красную пелену он видит Софию, смеющуюся в ванной буквально прошлой ночью; видит ее улыбающейся на террасе отеля Shangri-La; он видит ее с натянутым на лицо капюшоном. У него ничего не выйдет. Ему предстоит пересечь еще целую страну, а часики тикают. Он не успеет добраться вовремя.
Ной умудряется встать на колени и начинает лихорадочно стирать рукавом кровь с глаза. Оглушенный, смотрит вверх. Мужик, которого кличут Рики, все еще ухмыляется, когда бросает телефон на землю; он все еще ухмыляется, когда заносит над ним ногу в ботинке, собираясь раздавить мобильник, и он все еще ухмыляется, когда видит в руке Ноя револьвер, хотя улыбка скорее озадаченная, чем веселая.
Рики успевает лишь моргнуть с поднятой ногой, прежде чем Ной нажимает на курок.
Все происходит совсем не так, как в тех боевиках, что так любил Ной еще пацаном. Они смотрели фильмы в трущобах все вместе на единственном телевизоре с украденных видеокассет. Выстрел, больше похожий на хлопок, чем на оглушительный взрыв, и человек не пролетает несколько метров по воздуху, он даже не падает. Он просто медленно опускает ногу на землю, не задевая телефон, и стоит на месте с озадаченным видом. Пуля задела левую сторону его головы, отстрелив кусок уха, и кровь каскадом стекает по плечу его вощеной куртки. Через долю секунды его тело, кажется, осознает, что произошло, и он заваливается на землю как мешок с песком.
Слышатся вопли, пассажиры автопоезда начинают разбегаться во все стороны. Ной переводит дуло револьвера на приближающихся людей.
– Стойте, где стоите, или я буду стрелять! – срывающимся голосом кричит он.
Они неохотно останавливаются – некоторые успели вооружиться большими тесаками, следя тем, как Ной поднимает телефон, бегло проверяет таймер на чудом не поврежденном стекле экрана и сует его в карман.
Мужик в вязаной кепке подает голос:
– Сынок, ты только что облажался по-крупному. Ты не представляешь, что тебя ждет…