Игра

Мальц Альберт

– Я не тороплюсь. – Мальчик покраснел от волнения. – Вот увидишь, все будет хорошо. Я таскал яблоки, я знаю, как это делается.

– Не забудь еще вот о чем. Если что-нибудь случится, я тебе крикну. Если я крикну «беги», значит беги. Что бы я ни делал, все равно беги, слышишь?

– Ладно.

– Обещаешь мне?

– Обещаю.

– Не забудь, что

бы со мной ни случилось – беги.

– Ладно.

Фургон молочника медленно двигался по улице. Отец и мальчик низко пригнулись, стоя в дверях.

– Дай ему доехать до водокачки. Ты не волнуйся. Ничего, малыш, ничего. Ну, ступай.

Мальчик вышел вперед. Он медленно шел по улице, высоко поднимая ноги, увязавшие в мягком снегу.

«Надо было сказать, чтобы надвинул шапку на лоб. А то снег запорошит глаза», – думал отец. Он дышал, широко открыв рот. Грудь его тяжело вздымалась, и каждый вздох причинял ему боль.

Молочник исчез за домом. Тело мальчика устремилось вперед. Он вспрыгнул на передок и сунул руку внутрь фургона.

«Как долго, – думал отец. – О, господи, почему он так долго?»

Мальчик спрыгнул на мягкий снег. Он сунул бутылку с молоком в мешок и быстро зашагал по тротуару. В эту минуту молочник показался в переулке. Отец следил за ним. Молочник свернул к соседнему дому. Так. Все в порядке. Теперь уже не страшно.

Он провел рукой по усам. Потом судорожно глотнул и тяжело перевел дух. Он пошел вслед за мальчиком.

Мальчик поджидал его в следующем квартале. Лицо у него было сияющее. – Вот и готово! Вот я и сумел, правда? – говорил он.

– Правда, сынок… Молодец. – Он погладил его по голове. – Дай, понесу.

– Нет, я сам, – ответил мальчик.

– Ну, хорошо.

– Вот легко-то! Папа! Я мог и еще одну взять. – Он не отставал от отца, то пускаясь вприпрыжку, то скользя по мягкому снегу. – Папа, можно, я возьму завтра две? Можно?

Отец молчал.

– Слушай, папа! – Мальчик потянул его за рукав.

– Что?

– Можно?

– Что можно?

– Да я только что сказал.

– Я не слышал.

– Можно,

я возьму завтра две? Ведь это легко. Все равно, что две, что одну.

– Нет.

– – Да я могу взять две бутылки.

– Нет.

Они шли молча.

– Вот бы рассказать ребятам, – заговорил мальчик.

Отец остановился. – Попробуй только расскажи, я тебе голову оторву.

– Знаю я. Не скажу. Мне просто так захотелось.

– Это воровство, – сказал отец. – Воровство.

– Да я знаю. Ой, папа, пойдем, мне холодно.

Они пошли дальше. Они шли, опустив головы, прячась от снега.

– Ноги промокли?

«– Немножко.

– Вот получу работу, куплю тебе калоши. Или резиновые сапоги. До колен. Тогда ходи по снегу, сколько тебе угодно, ноги все равно не промокнут.

– Когда будешь получать пособие, может, тебе и калоши дадут для меня, – сказал мальчик.

– Может быть. Я уже просил. Надо еще раз напомнить.

– Ну и пусть ноги мокрые. Ничего страшного нет.

Отец опять остановился. – Ты знаешь, что воровать нехорошо?

– Конечно, знаю, папа.

– Ты знаешь, что мы это делаем только ради твоей сестренки?

– Конечно знаю.

– Я никогда не воровал, – сказал отец. – Я всю свою жизнь работал. Я – хороший работник. Я всегда кормил семью. Спроси хоть у матери.

– Ну-у, папа! – сказал мальчик. – Ты не огорчайся. Я не буду вором, когда вырасту. Я знаю, что воровать нехорошо.

– А говоришь: воровал яблоки.

– Да это я просто так. Ведь хочется иногда чего-нибудь вкусного.

– Да. Я знаю, – сказал отец.

– Я не стану воровать. Я вырасту и буду такой же сильный, как ты, и найду себе работу. Честное слово, папа!

Отец взглянул на сына. «Как же, дожидайся, – подумал он. – В твои годы я был на голову выше тебя. Эх ты, комар несчастный, разве тебе дадут вырасти?»

– Ой, папа, как холодно, – сказал мальчик.

Они шли домой, мягко ступая по свежевыпавшему белому снегу.