Игра
Шрифт:
И вы можете захватывать и тех, кто осмелится помогать кому-либо, выступающему против моего правления в Ирландии, — не менее твердо добавила она.
Лэм кивнул, засовывая патент в карман плаща. Кого-либо, например Джеральда Фитцджеральда. Он подумал, что наконец-то игра началась по-настоящему. Он сделал первый ход, захватив Катарину, потом второй, когда отвез девушку к ее отцу. Ответ королевы был гораздо более продуман — и более откровенен.
— Вы как будто недовольны? — спросила она с ноткой раздражения в голосе.
— Очень
Хорошо, — сказала Елизавета, снимая пушинку с рукава. — Я подумаю, как вознаградить вас за все то, что вы для меня сделали, — негромко сказала она, глядя ему в глаза. — Я рассчитываю на вас, Лэм. Вы — мой собственный золотой пират.
— Я буду удовлетворен, Бет, самым маленьким вознаграждением. Или никаким.
— Любой мужчина нуждается в каком-то вознаграждении. Не бойтесь высказать свою просьбу, Лэм. Я с удовольствием удовлетворю ее.
Лэм наклонил голову. Когда придет время, он определенно напомнит Елизавете о ее обещании.
— Спасибо, Бет.
— Пожалуйста. — Елизавета улыбнулась. — Можете идти, Лэм.
Он повернулся, но она схватила его за руку и порывисто сказала:
Я буду ждать нашей следующей встречи.
Он колебался только долю секунды, потом сжал ее руку, наклонился и приложился губами к ее щеке.
Я тоже.
Елизавета стояла, глядя ему вслед. В ее глазах появилось мечтательное, как у молодой девушки, выражение.
Королева назначила меня к вам в услужение, — сказала девушка. Она была небольшого роста, хрупкая, светловолосая и довольно миленькая. Звали ее Елена.
Катарина все еще не оправилась от шока. Незадолго до этого королева сообщила ей, что она не просто останется при дворе, но будет одной из ее фрейлин. Катарина была вне себя от радости. Ей бы и в голову не пришло просить о такой чести. Она и подумать не могла, что эта честь может быть оказана ей, дочери ирландского изменника. Только вчера она не знала, что с ней станет, не имела ни дома, ни определенного будущего. Теперь у нее появилось место в обществе, цель в жизни. Это было лишь немногим хуже брака, и, по правде говоря, Катарина была не прочь достаточно долго оставаться одной из фрейлин королевы. Жизнь при дворе должна быть невероятно увлекательной!
Елена, — сказала Катарина, поворачиваясь к этой крошечной девушке, — может, начнете свою службу у меня с того, что попросите принести ванну, потому что мне уже много дней не представлялось случая искупаться. У меня нет чистой
Думаю, что смогу, — улыбаясь, сказала Елена. Елена направилась к выходу, и Катарина застыла на месте: в дверях, наблюдая за ними, стоял Лэм О'Нил.
Ее сердце заколотилось. Значит, он еще не уехал. Она вспомнила, как накануне он целовал ее в покоях королевы. Он пробудил в ней желание, и теперь оно нахлынуло на нее, яростно и неукротимо. Вместе с ним появился стыд.
О, она отлично помнила свое собственное непростительное поведение. Она не только не воспротивилась его поцелую, но и сама целовала его не менее самозабвенно, откровенно, бесстыдно трогая обнаженную кожу на его груди и животе. Она не осмеливалась даже подумать о том, что могло произойти, если бы Лэм не взял себя в руки и не вспомнил, что они находятся в комнате королевы! Она прикусила губу, отчаянно надеясь, что он уйдет, и в то же время не желая этого.
Лэм смотрел на нее серьезно, без улыбки, и даже не взглянул на торопливо выскользнувшую из комнаты Елену.
Я пришел проститься с вами.
Катарина повернулась к нему спиной. Ее дыхание стало прерывистым, мысли путались. Она напомнила себе, что он пират, что хотя он и получил прощение, но все равно остается пиратом, и что ей вовсе не следовало наслаждаться его поцелуями и тем более желать его. Разве что она стала бы его женой, но об этом не может быть и речи.
— Я думала, что вы уже уехали, — равнодушно произнесла она, хотя безразличие далось ей с трудом.
— Неужели вам совершенно все равно? — резко спросил Лэм.
Катарина не повернулась к нему, решив ничего не отвечать, повторяя себе, что ей нет до него дела. В комнате воцарилось молчание. Катарина вслушивалась, пытаясь понять, что он делает, вспоминая его предложение, сделанное ей на корабле. Конечно, было сумасшествием даже подумать об этом.
Внезапно его ладони опустились ей на плечи.
— Когда вы мне уступите? — Он подкрался так тихо, что она ничего не слышала.
— Не смейте меня трогать! — Катарина отпрянула.
— Вы боитесь не меня, Катарина. Вы боитесь того, что я вызываю в вас. Вы боитесь собственной страсти, боитесь скрытой в вас женщины.
Она отказывалась верить его словам.
Нет. Я боюсь вас, вот и все. Он довольно засмеялся.
Ловко вы научились лгать. Вчера в спальне вы меня не боялись.
Она вспыхнула.
— Просто я была не в своем уме.
— Конечно. — Его глаза светились. Он снова обхватил ее и притянул к себе, не обращая внимания на то, что она вся напряглась. — Но мне нравится, когда вы не в своем уме, Катарина. Разве вам не хочется хорошенько попрощаться со мной, прежде чем я выйду в море?