Игра
Шрифт:
– Как долго у тебя это продолжается? – не могу не спросить я, потому что любопытство – та еще стерва.
– С тех пор, как я трахал кого-то?
– Нет, с тех пор, как ты взобрался на Эверест.
– С апреля. То есть… сколько это… пять месяцев?
– Бедный монах! Это же вечность! – дразню я.
– Я знаю. – Он ложится на траву, подсунув под голову рюкзак. – Это ужасно, Семя. Я скучаю по сексу.
– У меня был секс этой ночью.
– Жестоко это говорить.
– Но это правда, – протестую я.
– Я только что рассказал тебе о своих
– Секс? Очень даже неплохо.
– Начни с самого начала, – требует Хантер. – Тебя раздел он, или ты показала ему стриптиз? Он…
Я издаю громкий свист.
– Ты пытаешься жить через меня?
– Да, – стонет он. – У меня ничего не происходит. Я не могу смотреть порно, потому что постоянно кто-то врывается ко мне в комнату или стучит в дверь, если я посмею запереть ее: у этих девушек нет ни капли приличия, честное слово. Все, что мне остается, – дрочить в душе. – Он замолкает. – Может, мне подумать о том, чтобы купить водонепроницаемый телефон и носить его в душ? Так я смогу смотреть порнуху и дрочить на настоящих девушек.
– Это не настоящие девушки, – спорю я. – Порнография создает самые нереалистичные ожидания от девушек. Никто так не выглядит, и настоящий секс вообще не такой.
– Какой тогда настоящий секс? – допытывается он.
– У настоящего секса нет сценария. В нем много копошения, стуканья лбами и неудобных поз, когда у тебя застревают руки и ноги. В нем смех, ругательства, множество оргазмов или вообще их отсутствие. В смысле, это весело, но еще и запутанно и точно не идеально.
Он глядит на меня.
– Ты просто невыносима. Теперь я думаю обо всем сексе, которым не могу заниматься.
– Это ты поднял эту тему.
– Разве? Я уже не помню, если честно. Я не знаю, где заканчивается секс и начинаюсь я.
Я смеюсь. Этот парень очень смешной. И он намного лучше, чем я думала, – точно не тот высокомерный мудак, которым я его себе представляла. Не буду лгать: Хантер Дэвенпорт растет в моих глазах.
9
Я сажусь в свой Лендровер и сразу же включаю кондиционер. Господи, как в середине сентября может быть так жарко? Поймите меня правильно, я надеюсь, что так будет всегда, но после того, как я провел полчаса во дворе с Деми, я весь обливаюсь потом.
Я выезжаю со студенческой парковки и еду обратно в Гастингс, где быстро проезжаю мимо своей улицы на другую в паре кварталов от нее.
Я не шутил, когда сказал Деми, что хочу, чтобы кто-то проконсультировал меня насчет девушек, заселяющихся в таунхаус. Я не имею ничего против них, но я в колледже, черт возьми. Я хочу тусить с парнями. В этом году я недоступен для девушек, и нет ни единой причины, почему я должен столько знать об эвкалиптовых масках для лица и тампонах, которыми пользуются все в доме. Кроме того,
Я паркуюсь на подъездной дорожке за джипом Мэтта и Конора. Они живут вместе с нашим товарищем по команде Фостером и двумя старшекурсниками – Гевином и Алеком.
Когда Мэтти открывает дверь, я радуюсь знакомому шуму издевающихся друг над другом парней, звуку нажатия кнопок на геймпадах и ароматам пиццы и протухшего пива, когда еще даже не наступил полдень. Вот это колледж.
– Привет, – говорю я всем в гостиной.
Фостер развалился в кресле, удерживая на коленке банку пива. Гевин и Алек рубятся в шутер. Нет только Конора, но он, видимо, на занятиях.
Не знаю точно, чья очередь сейчас следить за Пабло Яйцебаром, но он лежит на кофейном столике в мягком чехле, который сделал для него Баки, и ему очень это идет. Кто-то черным маркером нарисовал ему глаза и пятачок прямо над каракулями тренера – и вуаля, теперь у Пабло морда свиньи с подписью Дженсена вместо рта.
Если честно, я удивлен, что он еще цел. Пьяные студенты – не лучшая кандидатура для ухода за яйцом.
– Как дела, Пабло? – приветствую я яйцо. Он не отвечает, потому что ненастоящий, но я хотя бы пытаюсь делать вид.
Правило номер тысяча из руководства капитана: выбирай, за что сражаться.
– Кто сегодня вместо яичной мамочки? – спрашиваю я.
– Кон. Но он только что ушел с какой-то телкой наверх, поэтому мы ждем подходящего момента. – Мэтт усаживается на диван.
Я плюхаюсь на другом конце.
– Подходящего момента для чего?
Мэтт и Фостер злорадно друг другу улыбаются.
– Для кормления. Пабло вот-вот чертовски проголодается.
Гевин фыркает, не отрывая взгляда от экрана.
Я подавляю вздох. По моим источникам, с прошлой недели все немного начало переходить границы. Вчера мне написал Джесс Уилкс, жалуясь, что остальные парни постоянно звонят ему, когда он с Кэти. Теперь это официальная игра – максимально достать того, кто ухаживает за яйцом.
– Сколько уже прошло времени? – спрашивает Алек, порхая пальцами по геймпаду.
– Только минут десять, – отвечает Фостер. – У них, наверное, еще прелюдия.
– У нее, – предполагает Гевин.
– Или она ему отсасывает, – возражает Мэтт.
На секунду они замолкают.
– Не, – наконец говорит Фостер, поднимая пиво к губам. – Сначала он занимается ей, потом она ему отсасывает, потом они трахаются. Такой у секса порядок.
Я начинаю хохотать.
– Да ладно? Так написано в инструкции?
Мэтт хихикает.
– В таком порядке занимаюсь им я, – вставляет Алек. – А вы как делаете?
– Я не знаю, мать твою. Я не отслеживаю свои сексуальные похождения, как будто это исследование неизвестных науке Мальдивских островов. – Я закатываю глаза. – Тут нет никакого порядка. Ты просто смотришь по ходу дела.