Игра зеркал
Шрифт:
— Право, мне больше ничего не известно.
— Здоровье моей матери отменное. Это даже удивительно для женщины ее возраста… Во всяком случае, она намного здоровее меня.
Помолчав минутку, она добавила:
— Надеюсь, вы уверили его в этом?
— Скорее, я ничего не могла ему ответить. Он спрашивал, например, в каком состоянии ее сердце.
— Сердце?
— Да.
— У матери сердце здоровое, абсолютно здоровое.
— Но я ничего не знаю об этом, — ответила мисс Марпл. — Хотя рада слышать это от вас.
— Но кто же вбил Кристиану в голову эти несусветные
— Понятия не имею, дорогая, — ответила мисс Марпл.
Следующий день прошел как будто совершенно спокойно. Кристиан Гэлбрандсен посвятил утро осмотру заведения, его сопровождал доктор Мэйверик. Они побеседовали о результатах тех методов, которые применяются в Центре. После обеда Джина увлекла его в автомобильную прогулку по окрестностям, а вернувшись, Кристиан попросил мисс Белевер показать ему сад.
Но мисс Марпл ощущала, что атмосфера сгущается. Конечно, она могла бы просто упрекнуть свое разыгравшееся воображение. Однако около четырех часов пополудни одно происшествие все же случилось.
Перед чаем мисс Марпл сложила свое вязанье и отправилась прогуляться по парку. Огибая куст рододендронов, она лицом к лицу столкнулась с Эдгаром Лоусоном, который, донельзя взвинченный, торопливо шагал по аллее. Он что-то бормотал себе под нос и чуть не сшиб с ног мисс Марпл.
— Простите, пожалуйста, — выпалил он, и мисс Марпл поразил его неподвижный блестящий взгляд.
— Вы плохо себя чувствуете, мистер Лоусон?
— Плохо? А разве я могу чувствовать себя хорошо? Я получил такой удар… Чудовищный удар!..
— Удар? О чем вы?
Молодой человек озирался с такой тревогой, что мисс Марпл невольно тоже ощутила беспокойство. Он в полной растерянности посмотрел на нее.
— Говорил ли я вам? Хотел бы я знать… Да, хотел бы наконец знать… За мною так часто шпионили…
Мисс Марпл не колебалась ни минуты. Она решительно взяла юношу под руку со словами:
— Пойдемте в эту аллею. Вы можете сами убедиться, что здесь нет никаких зарослей. Нас никто не подслушает.
— Да, вы правы.
Он глубоко вздохнул, опустил низко голову и проговорил сдавленным полушепотом:
— Я сделал открытие… Ужасное открытие…
— Какое же?
Молодой человек дрожал с ног до головы и всхлипывал.
— Довериться кому-то… Поверить в кого-то!.. А все это была ложь! Только ложь и ничего больше. Ложь, придуманная для того, чтобы скрыть от меня истину! Невозможно смириться с этой горькой мыслью. В мире слишком много зла. Видите ли, этот человек… Я доверял только ему… А теперь я замечаю, что уже очень давно во всем виноват именно он. Ложь исходит от него! Он сам и есть тот враг, который посылал следить за мной, беспрерывно шпионил! Но он так легко не отвертится! Я выскажу ему все, что мне стало известно. Скажу, что его махинации раскрыты.
— Кого вы имеете в виду? — рискнула вставить мисс Марпл.
Эдгар Лоусон выпрямился. В эту драматическую минуту он мог бы растрогать, но выглядел только смешным.
— Я говорю о своем отце!
— О лорде Монтгомери или о мистере Уинстоне Черчилле?
Взгляд Эдгара Лоусона выражал явное презрение.
— Они хотели заставить меня поверить в это, чтобы
Вдруг Эдгар сорвался с места и опрометью кинулся бежать, скрывшись в зарослях парка.
Мисс Марпл медленно направилась к дому. С ее лица не сходило выражение тревоги. «Все мы здесь немного не в своем уме», — так, кажется, пошутил доктор Мэйверик?
Но мисс Марпл казалось, что в случае с Эдгаром Лоусоном его определение было недостаточным и слишком мягким.
Льюис Серроколд возвратился в шесть тридцать. Он оставил машину у ворот и прошел через парк пешком. В окно своей комнаты мисс Марпл увидела, как у дверей они встретились с Кристианом. Пожав друг другу руки, мужчины стали прогуливаться взад-вперед по террасе.
Мисс Марпл не забыла захватить в Стоунгейтс свой театральный бинокль, чтобы наблюдать за птицами. Она не поленилась разыскать его, потому что увидела стайку чижей, круживших возле небольшой березовой рощицы.
Когда она направила свой бинокль в сторону рощи, в поле ее зрения попало кое-что еще, что располагалось ближе, а также Серроколд и Гэлбрандсен. Ей показалось, что оба чрезвычайно взволнованы. Пригнувшись к подоконнику, она смогла услышать даже обрывки их разговора. Но если бы кто-то из них случайно поднял голову, то мог бы побожиться, что внимание любительницы птиц сосредоточено на чем-то далеком, находящемся у черты горизонта, а вовсе не на них.
— Как защитить Кэрри-Луизу от этого разоблачения… — говорил Гэлбрандсен.
Когда они снова проходили под окном, до нее донесся уже голос Серроколда:
— …если удастся скрыть это от нее. Считаю, что, прежде всего, нужно думать именно о ней.
До ушей мисс Марпл долетело еще несколько обрывков фраз, видимо, на ту же тему:
— Очень серьезно… ничем не оправданно…
— …взять на себя слишком большую ответственность!..
Последнее, что она услышала, были слова Кристиана:
— Становится прохладно. Вернемся в дом.
Мисс Марпл в волнении отошла от окна. Услышанное его было слишком отрывочно, чтобы полностью восстановить смысл разговора. Но и несколько фраз оправдывали то смутное ощущение неблагополучия, которое испытали Рут Ван Райдок и она сама, едва переступив порог Стоунгейтса. Какая бы угроза ни нависла над домом, она имела прямое отношение к Кэрри-Луизе.
За ужином чувствовалось всеобщее напряжение. Гэлбрандсен и Льюис Серроколд полностью погрузились в свои мысли. Уолтер Хадд хмурился и дулся заметней обычного. В отличие от недавних прошлых дней, Джине и Стефану тоже, казалось, не о чем стало говорить между собой. Примолкли за столом и остальные. Беседу пытался вести лишь доктор Мэйверик, который пустился в бесконечную научную дискуссию с терапевтом Баумгартеном.