Игра вслепую
Шрифт:
Огонь все-таки отпугнул большинство животных — они стали огибать наше построение. Люди и гномы по краю рощи плотно сдвинули щиты. Иногда ничего перед собой не замечающие быки пытались метнуться в сторону кустарника. Порой слышались глухие удары и рев напоровшихся на двуручник исполинов. Не миновали удара и фургоны. Он, конечно, был не таким массированным, как планировали загонщики, но несколько быков все же ударили в наше заграждение.
Закачался тяжелый фургон-мастерская. Но больше всего досталось платформе, на которой разместился мой друг Раста, — ее опрокинуло. Сам же гном был подброшен
Живая волна схлынула, и мы увидели загонщиков. Не слишком высокие загорелые люди, одетые во что-то наподобие пончо, размахивали факелами, которые, впрочем, больше чадили, чем горели. Находчивые, мерзавцы. Чувствительные к запахам животные инстинктивно боятся дыма.
Говорить ничего не потребовалось. Движимые гневом наемники открыли стрельбу из луков по тем, кто только что гнал это стадо. Гномы и гвардейцы оказались более дисциплинированными. Гвардейцы — потому что хорошо обучены. Гномы — потому что в них таинственным образом уживается инициатива и умение подчинить себя общему делу. «Если работаешь один — вот тебе простор для инициативы. Если работаешь в составе команды — выполняй распоряжения старшего», — примерно так рассуждает каждый гном. Когда бородачи берутся, к примеру, за строительство, идет оно у них раза в два быстрее, чем у кого-либо другого. Мастерство? Не без этого. Но правильное соотношение инициативы и дисциплины тоже играет не последнюю роль.
В общем, стрельбу открыли только наемники. Я сделал для себя пометку — устроить им по этому поводу внушение, впрочем, понимая всю его бессмысленность. Призывать абудагцев к дисциплине, все равно что носить воду решетом. Но и оставлять без внимания самодеятельность тоже не стоит.
Десятка два загонщиков остались лежать, утыканные стрелами, остальные ускользнули, воспользовавшись особенностями местности. Загонщиков было не так много — не более полусотни, правда, это только те, которых мы заметили. Наемники хотели было преследовать укрывшегося врага, но Дикси, крича и размахивая руками, остудил горячие головы и призвал своих людей к порядку.
Убитых у нас не было, но не обошлось без раненых. Несколько десятков людей и гномов получили чувствительные удары. Имелись переломы и вывихи, а уж о синяках и ссадинах даже упоминать не стоит. Самой же главной потерей был Раста — он просто исчез. Последний раз, когда я видел его, он все еще держался на спине мчащегося, как ураган, быка. Я очень тревожился за друга.
Фургоны тоже получили повреждения. Гномы взялись за дело, из мастерской были извлечены инструменты.
— Я посмотрел, что к чему. Починка займет часа три, — доложил подошедший Нимли. — Больше всего пострадал фургон Расты, а сам он от ремонта отлынивает. Решил, видите ли, на быке покататься.
Несмотря на то что гном пытался шутить, в голосе его чувствовалась явная тревога за друга.
— Найдем его. Попытаемся найти. Ты вот что, с ремонтом не слишком торопись, останемся здесь до вечера.
Я нашел
— Как вам коррида, лейтенант?
— Расскажу кому — не поверят. Сколько живу, подобного мне видеть не приходилось. Незабываемые впечатления!
— Пострадавших много?
— Около десяти. В основном легкораненые, лишь пара человек получила серьезные ушибы.
— Вот что, лейтенант, у меня будет к вам просьба. Надо выделить пять — семь опытных наездников и стрелков в поисковый отряд. Пусть берут выпряженных из фургонов лошадей и едут вместе с охотниками. После всего произошедшего отправлять их на поиски вдвоем опасно.
— Кого будем искать? — поинтересовался гвардеец.
— Расту.
— Это тот гном, который стрелял с платформы? Ну и машинка у них! — с восхищением сказал Толти. — За четыреста шагов быка останавливает!
— Я знал гнома, который ее изобрел. В битве за долину он болтом из станкового арбалета вышиб из седла тилукменского сотника за все пятьсот шагов.
— Раз вы так говорите, виконт, не могу не поверить. Но не перестаю удивляться. Признаться, наши умельцы пытались копировать этот стреломет, но характеристики получаются похуже.
— Найдите Расту, и я лично подарю вам один из этих станковых арбалетов.
— Договорились, — согласился гвардеец, — через пять минут наши люди будут готовы.
Поиски гнома продолжались до вечера, уже в сумерках сводный отряд вернулся на стоянку. Вернулся ни с чем.
Сонъер и Манга виновато смотрели под ноги, не решаясь поднять глаза.
— Что, никаких следов?
— В том-то и дело, мастер, что следов слишком много. Все истоптано, поди разбери. Быки разбежались во все стороны.
— Что будем делать, виконт? — спросил подошедший Толти. — Надо двигаться дальше.
Я сам понимал, что надо продолжать путь, но отдать такую команду язык не поворачивался.
— Отдыхаем, утром будет видно.
На ночь выставили усиленные караулы, опасаясь нападения неприятеля, но он нас так и не побеспокоил. Тревога поднялась утром, но повод для нее оказался замечательным — вернулся Раста.
Гном был поцарапанный и грустный, слегка прихрамывал на левую ногу, но главное — он был живой. Бородачи загудели и обступили его толпой, лишь минут через пять я смог с ним поговорить.
— Дружище, где ты пропадал?
— Да, где?
— Где? — поддержали меня окружающие.
— Этот упрямый бык никак не хотел везти меня обратно, — грустно ответил Раста.
— А ты хотел и обратно на быке проехаться?
Гномы разразились смехом.
— Эта скотина бежала куда глаза глядят часа два. Ну и тряско, скажу я вам, ехать на диком быке.
— Так как же ты с ним совладал? — крикнул кто-то из толпы.
— Хо, от меня еще никто не вырвался!
— Ну, и что было после?
— Так вот, я и говорю, часа через два эта вражина остановилась. Я слез с него, развернул его за рога в обратном направлении и опять забрался к нему на спину.
— Ну?
— И?
— Не идет, зараза, и все тут. Этот гад меня в такую даль завез.
— И что же ты?
— Стукнул его немного, думал, поумнеет.
Вокруг раздавались заливистые раскаты смеха.