Игра вслепую
Шрифт:
А затем поверх голов атакующих Хофф увидел яркий свет, бьющий через распахнутые обгоревшие двери. Свет от прожектора, закрепленного под кабиной рядом с пулеметом.
– Ложись! – крикнул молодой человек и, схватив стоящего рядом Джона, рухнул на пол.
Возле них упал и, ухмыляясь, втянул голову в плечи Брэнон.
– Ну, щас кто-то огребет! – радостно пробормотал он.
Перекрывая вой и бормотание зомбированных военных и сталкеров, раздался новый звук. Грохот крупнокалиберного пулемета. Со звоном широкие стеклянные панели в соседнем помещении, заменяющие внешнюю стену, разлетелись вдребезги, осыпав всех
– Внимание всем дружественным войскам! – Голос девушки-пилота пробился сквозь треск статических помех. – Получено разрешение на «Оранжевый жакет»!
Александр стиснул зубы и, зажмурившись, распластался на полу. Молодой человек, как и все остальные бойцы «Blindwater», знал, что сейчас случится. С негромким свистом под крыльями вертолета полыхнули два огненных цветка, и с блоков НУРов сорвались ракеты. Зажигательные «Орхидеи», предназначенные для поражения живой силы противника. Хофф вспомнил, что в ООН вроде как велись дебаты об их запрещении, но они, как многое в мире после выплеска Первой Зоны на другие континенты, так и не сдвинулись с мертвой точки.
Оперенные красными хвостовыми стабилизаторами заряды, промчавшись на длинных белых хвостах из перегретых газов сквозь разбитые окна, ворвались в толпу зомбированных и взорвались в самом ее центре.
Над опрокинутым столом, за которым укрылся Александр, промчалась ярко-оранжевая стена огня. Поток химического пламени с ревом ударился в противоположную стену.
– Твою мать… Твою мать… Твою мать… – бормотал закрывший голову руками Джон.
Рядовой, судя по реакции, видел последствия применения «Орхидей» лишь на учениях, то есть в паре сотен метров от себя.
На несколько мгновений все в комнате потонуло в огненном вихре. Хофф почувствовал, как воздух уходит из легких. А затем все стихло. Пламя растаяло в воздухе, опадая на землю хлопьями смердящего химическими реагентами пепла. Александр, поправив шлем, встал на колени и повернул голову.
– Внимание, всем дружественным войскам, – раздалось из рации. – Я не фиксирую никаких тепловых отметок без маячка. Все противники уничтожены. Отбой.
Вертолет, качнувшись за разбитым окном, скрылся из виду. Хофф, держась за край оплавившегося стола, поднялся на ноги. Две комнаты превратились в одну. Пластиковая перегородка между помещениями исчезла в пламени, и теперь на ее месте остались лишь обугленные полуметровые стенки посреди большого почерневшего зала. На полу лежали тела.
Десятки тел, сгоревших в пламени. Обгоревшая одежда кое-где еще позволяла определить военных или сталкеров, но в остальном мертвые утратили хоть какую-то индивидуальность. От трупов поднимался неприятный запах спекшейся плоти. Александр поморщился. После Коста-Рики он надеялся, что больше никогда его не почувствует.
– Ну что, все живы? – осведомился, вставая, Брэнон.
Поднимающиеся с пола бойцы ответили негромким гулом.
– Тогда пошли! – махнул рукой Чарльз, первым перескочив через стол. – Надо удостовериться, что здесь больше никого не осталось.
Два отряда, прикрывая
– Сэр? – Один из подчиненных полковника вскинул руку со сжатым кулаком. – Кажется, там что-то есть.
Все обернулись в указанном направлении. Посреди широкого, освещенного неярким лунным светом помещения, незатронутого огнем, в метре от пола, парил небольшой желтый шар.
– Это еще что такое? – процедил Брэнон, глядя на непонятную находку. – Артефакт?
– Похож на припятский «золотой шар», – пробормотал Джон.
– Или хочет таковым казаться, – откликнулся держащий сферу на прицеле Александр.
– В смысле? – Чарльз обернулся.
– Ну, знаете… есть такие глубоководные рыбы, «удильщики», что ли? У них на лбу имеется отросток, заканчивающийся фосфоресцирующим мешочком. И другие рыбы плывут на его свет, а попадают удильщикам в пасть.
– Хочешь сказать, парень?..
– Да, это может быть какая-то ловушка. Сэр, если хотите, я могу сходить проверить.
Брэнон закусил губу. Затем коротко кивнул:
– Спасибо, сержант. Мы вас прикроем.
Бойцы, рассыпавшись полукругом, взяли висящий над полом шар на прицел. Александр, глубоко вдохнув, сделал шаг внутрь. Под подошвой тяжелого шнурованного ботинка скрипнула половица. Хофф замер, а затем, выдохнув, направился к сфере.
Помещение, в котором оказался наемник, явно должно было стать очередным офисом, но Вовлечение застигло его прямо во время отделочных работ. На стенах – недоклеенные обои, рядом лежали длинные рулоны, обернутые в целлофан. Кое-где с потолка свисали провода и кабели, выпадающие из широких дыр между рядами пластиковых панелей. В дальней стене еще не было фирменных от пола и до потолка окон, и потому холодный ветер свободно гулял по комнате, шевеля пожелтевшие страницы газет, прижатых ведрами с засохшей краской. Снаружи за рекой раскинулся громадный, погруженный во тьму город. Из темных облаков выглядывала неполная луна.
Однако внимание Александра привлекли не эти детали, а четыре тела, лежащие на деревянных досках пола возле самой сферы. Это были четыре доповских солдата, каждый сжимал в отброшенной в сторону руке автомат. Военные казались мертвыми, но все же Хофф не мог точно определить на глаз.
– Вот и ловушка… – пробормотал сержант, вытаскивая пистолет.
К этому моменту между ним и парящим в воздухе шаром осталось не больше пары метров. Молодой человек уже различил тончайшую резьбу на его поверхности и небольшие, похожие на электрические разряды, пробегающие по ней.
Поддавшись какому-то непреодолимому желанию, Александр протянул руку и сделал еще шаг вперед.
– Ни с места! Не вздумай прикасаться к ней! – закричал откуда-то сзади Брэнон.
Мгновение спустя с практически таким же воплем с пола вскочили, залязгав затворами, казавшиеся мертвыми военные. А еще через секунду пальцы сержанта частной военной компании «Blindwater» Александра Хоффа сомкнулись на золоченой поверхности парящего в воздухе артефакта.
Маленький отряд быстро двигался по заваленной мусором и пожухлыми листьями центральной аллее парка имени Горького. С разъяренным шипением в небо за спинами сталкеров вновь ударили гейзеры раскаленной воды, вырывающиеся из того, что когда-то было каскадом прудов.