Игра вслепую
Шрифт:
Пит смущенно отвел взгляд и, положив мобильный, отошел в сторону.
– Хорошо, – кивнул Нестеров и, убедившись, что все внимательно слушают, продолжил: – Теперь несколько простых правил. Первое: у нас с вами не прогулка в парке и не пикник на природе. Мы идем в Зону, где «ой, чего это там такое черненькое белеется» гарантированно закончится для вас смертью. Поэтому вы слушаетесь только меня или Дельту с Гольфом. Мы говорим бежать – вы бежите. Говорим встать – останавливаетесь. Говорим зарыться с головой в землю…
– Зарываемся с головой в землю, – кивнул
– Верно. Второе: вы не открываете огонь без нашего приказа. Ни в коем случае. Потому что иногда это может оказаться стрельба патрулирующих Периметр доповских солдат, которые просто доказывают свою полезность начальству.
Владимир усмехнулся.
– А теперь третье и, пожалуй, самое важное правило. – Роман поднял палец вверх. – Обо всем странном и необычном, что вы увидите, услышите или даже почувствуете каким-нибудь своим особым паучьим чутьем, вы сразу же докладываете нам или капитану. Вопросы есть?
– Да, – поднял руку Рембрандт. – Зачем нам постоянно держать противогаз надетым в Зоне? Насколько я знаю, там нет ни химического, ни бактериологического заражения.
– Противогаз держится надетым на тот случай, если под вами вдруг проломится гнилой пол какой-нибудь старой хрущевки и вы упадете в квартиру, заполненную «красной пылью». Или еще какой-нибудь гадостью, способной превратить человека в блюющий кровью кусок визжащей от нестерпимой боли плоти. Я ответил на ваш вопрос?
– Вполне, – кивнул снайпер и машинально проверил подсумок с дыхательной маской и запасными фильтрами.
– Тогда, если вопросов больше нет, я предлагаю выдвигаться, – объявил Нестеров и посмотрел на часы. – К закату мы будем у Периметра. Перебравшись, заночуем в одном из схронов на Ленинском проспекте. А завтра, даст Бог, доберемся и до Сокольников.
Эдвард молча смотрел на закат, подложив руки под голову. Солнце, почти скрывшееся за горизонтом, окрашивало низкие облака в розовые и оранжевые тона. На далеких холмах медленно вращали лопастями ветряные электростанции. Десятки белых мачт неестественно четко вырисовывались на фоне неба. Гудя турбинами, над ними пролетел тяжелый транспортный самолет.
Макмиллан обернулся и окинул взглядом летное поле. Крупнейший аэродром НАТО в Европе – авиабаза Рамштайн – была окрашена закатом во все те же пастельные тона. Мачты радиовышек, рифленые крыши ангаров, блестящие фюзеляжи истребителей – на всем играли яркие блики от последних лучей заходящего солнца.
Диего, сидящий рядом с майором, приставив ладонь козырьком ко лбу, смотрел вдаль.
– Поразительно, – тихо проговорил он. – Все здесь предназначено исключительно для убийства других людей, но… как же здесь сейчас спокойно и хорошо…
Ревя моторами, над его головой промчалось звено треугольных беспилотников. БПЛА сделали круг над базой и исчезли за высоким зданием штаба. Захваченные воздушным потоком флаги на его крыше затрепетали.
– Кстати, а это что за агент ноль-ноль-семь? – осведомился Майкл, указав куда-то вниз.
Эдвард проследил за направлением его взгляда.
– А это, кажется, наше начальство, – объявил Эдвард, поднимаясь с земли и отряхивая камуфлированные брюки от налипших на них травинок.
Человек в пиджаке быстрым шагом поднялся на холм. Его глаза скрывали круглые темные очки. Такие почему-то просто обожали сотрудники «компании», работающие за рубежом.
– Майор Макмиллан? – Мужчина улыбнулся и протянул руку. – Меня зовут агент Картер. Я буду вашим куратором на время этого задания.
– Так точно, сэр, – кивнул Эдвард.
Картер, продолжая улыбаться, опустился на траву. Метрах в сорока от них на полосе прогревал двигатели тяжелый С-130 «Геркулес». Рев его моторов не мешал общению, но заметно усложнял любую попытку подслушать разговор даже с помощью специального оборудования.
– Итак, джентльмены, – агент положил перед собой папку с документами, – вот ваша цель.
Он извлек наружу распечатку фотографии со штампами «Eye only». На ней было изображено небольшое устройство, напоминающее цилиндр с отходящими от него проводами. Вокруг установки стояли люди в белых халатах с планшетами в руках.
– Русские? – приподнял бровь Эдвард.
На устройстве была четко видна ярко-красная звезда Российских вооруженных сил.
– Именно. – Картер достал копию какого-то документа со множеством черных полос, скрывающих большую часть слов. – Они первыми совершили этот прорыв. Оружие на основе артефактов из Зоны.
Агент протянул майору еще одну фотографию. Сверхзвуковой истребитель Су-47 черного цвета. Белый колпак на носу, обычно скрывающий радиолокационные системы самолета, снят, и под него крепится устройство с первого снимка.
– «Призма искажений», – объявил Картер. – Мощнейшая система сенсорной маскировки. Самолет с ней на борту не просто невидим для радаров, она отражает любые высокочастотные сигналы, из-за чего компьютер не может взять подобный самолет в прицел. Наши зенитно-ракетные комплексы, беспилотники и даже истребители пятого поколения физически не смогут поразить такую машину. А это значит, что во время любых военных действий небо автоматически достается русским и их союзникам.
Макмиллан кивнул. Перспектива, описанная агентом, не то чтобы его пугала. Просто она портила долгие годы создаваемый паритет между двумя сверхдержавами, а это в эпоху локальных конфликтов, влияющих на мир сильнее, чем глобальные войны, было очень некстати.
– Так что нужно от нас? – спросил Эдвард.
Над его головой промчался учебный истребитель с бундесверовской символикой на крыльях.
– Самолет с установленной на нем «призмой» потерпел крушение на территории Московской Зоны. Ваша задача найти его раньше высланной русскими поисковой бригады и, сняв с него «призму», эвакуироваться из города.