Игра вслепую

Елисеев Григорий

– Да, сэр, – охранник опустил край газеты. – Директор Ален просил передать, чтобы вы зашли к нему.

– Спасибо, – широко улыбнувшись, кивнул Макмиллан.

Развернувшись и зашагав в сторону лифта, офицер стиснул зубы.

– Ну а куда я, по-вашему, направляюсь, – едва слышно процедил он.

Войдя в кабину и дождавшись закрытия дверей, Эдвард ударил в стену кулаком. Затем посмотрел в зеркало. Пару раз глубоко вдохнул и, поправив галстук, заставил себя снова улыбнуться. И оставить губы в таком положении. Благодушное, дружелюбное настроение.

Макмиллан сжал кулаки. Благодушное,

дружелюбное настроение… настроение человека, который провалил возложенное на него задание и подставил собственное правительство!

Мужчина вышел из лифта и быстрым шагом двинулся по этажу. Все помещение, занимаемое четвертым отделом, напоминало офис крупной фирмы. Столы, заваленные бумагами, сотрудники в деловых костюмах, отвечающие на телефонные звонки или стучащие по клавиатурам. Картотечные шкафы и трещащие кофеварки. При появлении Эдварда все звуки на секунду стихли. Люди резко подняли головы и посмотрели в одном направлении. А затем с удвоенной энергией вернулись к работе. Майор заметил, что они стараются не встречаться с ним взглядами. Йохансен указал в сторону кабинета Алена и, состроив жуткую гримасу, что-то прошептал. Макмиллан кивнул.

Ну что же. Теперь он хотя бы знает, с чем ему предстоит иметь дело. Эдвард на секунду замер перед дверью с позолоченной табличкой и, глубоко вдохнув и оправив манжеты, пару раз постучал. А затем вошел внутрь.

* * *

Фильтрованный воздух приятно пах хвоей и отвлекал Грэя Барнса от мыслей о предстоящем задании. Ему хотелось насладиться последними минутами спокойствия и комфорта, прежде чем снова придется лезть в Зону. Причем в стране, где у него нет ни медицинской страховки, ни вообще права находиться в том качестве, в котором он прибыл. Шрам на бедре снова заныл. Грей вздохнул и, прикрыв глаза, с трудом подавил желание проверить, не торчит ли там осколок противопехотной мины, взорвавшийся под ногой его лучшего друга девять лет назад.

– Застегните, пожалуйста, ваш ремень безопасности, – раздался над ухом приятный женский голос.

Барнс поднял взгляд на мило улыбающуюся стюардессу в светло-голубой форме. И тоже улыбнувшись, приподнял руки, демонстрируя сведенные вместе металлические пряжки.

Девушка кивнула и двинулась дальше по проходу между рядами одинаковых мягких кресел. Барнс проводил ее взглядом.

– Эх, везет же все-таки аэрофлотовским летчикам, – усмехнулся он, кладя руки под голову. – Как думаете, док?

– А? – Сидящий рядом доктор Лавров оторвался от большой, перехваченной черными нитками тетради с какими-то расчетами и, моргнув, посмотрел на него. – Прости, я отвлекся. Ты что-то сказал?

– Да так, ничего важного, – поморщился Барнс, когда нога вновь дала о себе знать. – Работайте, док, не обращайте на меня внимания.

Ученый почесал седой затылок и вернулся к графикам и формулам.

– Хотя нет. – Барнс аккуратно взял ученого за локоть и, приподняв его руки, удостоверился в том, что тот пристегнут. – Все. Теперь работайте и не обращайте внимания.

Снаружи за иллюминатором проплывали темные серые облака. Длинное крыло с громадными турбинами то исчезало в них, то появлялось вновь.

– Там, внизу, наверное, дождь, – сообщила доктор

Элис Руан, сидящая возле самого окна, подперев голову рукой.

Барнс кивнул. Девушка ему нравилась, но он не питал особых иллюзий. Элис была умной и красивой, и мужчину она себе должна была бы выбрать такого же. А офицер корпоративной охраны Барнс, ветеран Иранской военной кампании, не считал себя ни гением, ни, уж точно, голливудским красавчиком. А в описании самого себя предпочитал использовать грубое, но емкое слово, упомянутое как-то одним из его коллег родом из России, – «солдафон».

Грэй щелкнул затекшей шеей и провел ладонью по татуировке, едва виднеющейся под воротником темно-синей армейской куртки с неяркими нашивками охраны «West Gate Armoring». Черного американского орла, держащего в лапах глобус и якорь вместе с надписью «Sempre Fi!» – девизом морских пехотинцев США – он прятал вовсе не потому, что стыдился того, кем он был. Просто не хотел вспоминать о той войне, после которой родная страна вышвырнула его на помойку.

* * *

Самолет слегка клюнул носом и, пронзив собой марево хмурых облаков, нырнул вниз. Грэй глубоко вдохнул, когда у него заложило уши, и попытался отвлечься на мысли о чем-нибудь приятном. «Боинг» продолжал скользить по невидимому пандусу, разрезая пелену дождя, укрывающую бывшую столицу.

Сам город остался лежать во тьме далеко по правому борту, а летающая машина быстро двигалась над гектарами мокрого леса и дачными поселками, окружающими Москву.

Вскоре впереди показался все увеличивающийся в размерах яркий, подсвеченный сигнальными огнями прямоугольник взлетно-посадочной полосы. Самолет, взревев двигателями, увеличил угол наклона и полетел, почти касаясь колесами крон высоких елей. А затем, задрав нос вверх, промчался над оградой аэропорта и со свистом коснулся задними шасси широкого бетонного полотна. В момент приземления Грэя слегка подкинуло в кресле, и он совершенно некстати вспомнил, какой удар чувствует десант в совершающем аварийную посадку вертолете.

Через пару секунд опустилось переднее колесо, и лайнер, проехав по инерции немного вперед, медленно остановился. Пассажиры зааплодировали. Лавров попытался расстегнуть ремень безопасности.

– Сидите, не дергайтесь, – остановил его Барнс. – Пусть сначала вся эта толпень схлынет.

Доктор кивнул и откинулся на спинку кресла. Люди вокруг вставали со своих мест, возились с верхней одеждой и багажом и начинали протискиваться к выходу. Возле передней двери моментально возникла очередь. Кто-то недовольно вскрикнул, когда ему наступили на ногу.

– А вот теперь наш выход, – сообщил Грэй, поднимаясь.

Мужчина раскрыл багажную полку и снял с нее небольшой чемодан доктора с пристегнутой к нему биркой «Дмитрий Лавров». Свою сумку Барнс был вынужден сдать в грузовой отсек. По причине ее габаритов и содержимого.

Следом за ним в проход между кресел выбрался сам ученый, поддерживаемый под руку Руан. Второй ассистент, кажется, Пит, нес еще один кейс с оборудованием. В дальнем конце салона зашуршали одеждой еще три человека. Подчиненные Барнса нагнали группу уже в длинном посадочном рукаве, соединяющем самолет с аэропортом.