Игра воровки
Шрифт:
– Я певица.
По крайней мере это была почти правда. Пение – одно из тех искусств, о которых я упоминала. Несмотря на легкое неодобрение матери, я заучила несколько баллад, составивших неплохой репертуар, и основные танцевальные мелодии для лютни.
– Вы поедете в Кол, на ярмарку?
Босс выжидательно смотрел на парня. Он что – эксперт? А с виду такой молодой.
– Еще не знаю. – Пора бы и мне задать парочку вопросов. – Вы будете торговать на ярмарке? Может, мне лучше самой отвезти туда дедушкину кружку?
Тень беспокойства скользнула по веснушкам юноши. Он
– Так это кружка вашего деда? А почему вы хотите продать ее? – Босс улыбнулся мне, как он, вероятно, полагал, ободряюще.
Я хихикнула: юбки, что ли, так действуют на меня?
– О, она моя, будьте уверены, – соврала я не моргнув глазом. – Дедуля отдал ее мне на смертном одре вместо приданого. Я бы ее не продала, но, понимаете, мне нужно удрать из дома. Я хочу петь, а папаша норовит выдать меня за сынка своего компаньона. Он торгует мануфактурой, такой жирный и нудный, и думает только о шерсти да атласе. Вот и пришлось сбежать.
Веснушчатый открыл рот, весь полный сочувствия, но на остальных мой рассказ явно не произвел столь сильного впечатления. Возможно, я немного переборщила, но в этом виновато платье.
– Так сколько бы вы дали мне?
– А сколько она, по-вашему, стоит? – Мужчина в красном подался вперед, и я попятилась. Его взгляд был неуютно пронизывающим.
– Гм, ну, вообще-то я не уверена.
Как быть? Согласиться на низкую цену и убраться или показать им, что я знаю ее настоящую стоимость?
– Я дам за нее шесть марок.
– Каладрийских или тормалинских? – В любом случае это предложение было курам на смех.
– Тормалинских, конечно, – заверил он меня, как будто шесть лишних пенни имеют какое-либо значение.
– Наш управляющий всегда говорил, что она очень ценная. – Я широко распахнула глаза, демонстрируя свою удрученность. – Разве нет?
Веснушчатый заерзал на стуле и заговорил бы, но долговязый в зеленом упреждающим жестом заставил его молчать. Босс откинулся на спинку стула и погладил бороду.
– Она стоит ровно столько, сколько я готов заплатить за нее, – вкрадчиво сказал он, – и это – шесть марок. Что, на мой взгляд, более чем щедро, так как я знаю, что она краденая.
Проклятие. Надо быстрей сматываться отсюда. Или попробовать блефовать до конца? Нет смысла, быстро решила я.
– Отлично. Давай деньги, и я пошла. Мне нужно успеть на дилижанс.
Долговязый нарисовал быстрый узор пролитым вином. Кроме нас четверых, в комнате никого не было, но засовы на двери задвинулись за моей спиной. Я похолодела. Двойное проклятие.
– Уверен, у тебя найдется время для небольшой беседы, – невозмутимо промолвил босс, не торопясь доставать деньги. – Почему бы тебе не рассказать нам, где ты ее достала? И назови заодно свое настоящее имя.
– Мне повезло в игре несколько ночей назад. Один малый в трактире поставил эту кружку; я не знала, что она краденая.
Тощий налил мне вина, но я игнорировала его. Пить с магом? Как бы не так!
– Боюсь, не слишком убедительно. – Босс отхлебнул из кубка и вытер
– Почему ты украла именно ее? – Веснушчатый не мог больше сдерживаться.
Недовольный его вмешательством, босс сердито нахмурил брови. Я посмотрела на окна. Нет, быстро выбраться не удастся.
– Успокойся, мы не сделаем тебе ничего плохого. – Долговязый снова подвинул мне вино.
Хорошо ему говорить! Я не доверяю магам – нисколечко. Не то чтобы я верила всем этим способностям: нечувствительность к боли, безмерное могущество, чтение мыслей и прочее. Те несколько, кого я знала, были искусны в некоторых заклинаниях, но так же уязвимы, как любой другой, если приставить им нож под ребра. Нет, я считаю, маги опасны, потому что их дела – исключительно их собственные. Они будут что-то искать, куда-то ехать за кем-то, чтобы услышать от него новости или просто узнать, кто его отец, не говоря при этом, для чего им сие понадобилось. Ради своих интересов они пойдут по горячим углям, и если ты выглядишь удобной, уложат тебя вместо мостков.
Я ответила долговязому холодным взглядом.
– Мы-то ничего не сделаем, но вот за местную Стражу не поручусь. – Босс поднял кружку. – Этот торговец – влиятельный человек. Поимка вора принесла бы командиру Стражи немалую выгоду.
Я не собиралась отвечать; он, похоже, предлагает начальную цену, и я готова была биться об заклад, что участвовала в играх с более высокими ставками.
Молчание затягивалось. За стенами трактира шумела рыночная площадь: кричали торговцы, предлагая свои товары, ржали лошади, телеги громыхали по булыжнику. Под окном прошли двое пьяных, шатаясь и бессильно хихикая. Их тени скользнули по нам, ждущим, неподвижным. Напряжение стало таким густым, что хоть втыкай в него ложку и мажь на хлеб. Босс сидел с бесстрастным видом, долговязый улыбался, а веснушки юнца выглядели откровенно несчастными.
– Конечно, мы не обязаны ничего сообщать Страже. – Долговязый усмехнулся и поднял нетронутый кубок за мое здоровье.
Сердито посмотрев на него, босс продолжал:
– Видишь ли, есть другие предметы, которые мы хотели бы приобрести, но владельцы не стремятся продавать их. Как ты думаешь, мы сможем прийти к некоторому соглашению? Ты явно обладаешь талантами, которые мы мог ли бы использовать.
Так, перешли к делу.
– А почему твой ручной волшебник не может достать их магией?
– Мне нужно точно знать, где они находятся, и увидеть их, – пожал плечами долговязый. – Это не всегда возможно.
Значит, никаких проблем с этикой. Уже легче.
– Как я понимаю, вы предлагаете мне работать на вас или сдадите меня стражникам и позволите им отрубить мне кисть.
Веснушчатый мигнул, и я отметила его как слабое звено в цепях, которые они пытались на меня надеть.
– В основном да. – Взгляд босса становился явно не дружелюбным.
– Ты не прогадаешь, – заверил меня долговязый. – Ты получишь хороший процент от стоимости.