Игра во все руки
Шрифт:
— Я знаю только одного такого человека — это ты, — возразил Игнат. — Остальные вполне довольны.
— Ну конечно, светлый, ты больше никого и не знаешь. Объясни мне, зачем автоматически стирается память о прошлой жизни у все, кто попадает в Актарсис? Зачем нужно это? Ведь помни мы о прошлом, то всегда могли бы вернуться к близким, к родным, к любимым. Вернуться и жить с ними… Вот! Память стирается не просто так, Игнат. Она стирается специально, чтобы, не помня ничего кроме факта пройденной смерти, астеры считали себя счастливыми. По сути истинное счастье заменяется ложным, иллюзорным.
—
— Пусть так, — кивнул Логан, усмехнувшись вслед за архангелом. — Думай что хочешь, светлый.
Игнат обнажил уже проявившийся на бедре меч. Противники встали один напротив другого в боевые стойки.
— Знаешь, Игнат, а ведь я в прошлом нашем поединке использовал тебя, — вдруг сказал Логан. — Я ведь рухнул с Небес в Срединный Мир не потому, что испугался тебя или проиграл сражение.
— Интересно, а почему же тогда?
— Я утащил вослед себе недостающую струйку энергии Актарсиса. И твоей — тоже. Сие явилось заключительным аккордом перед началом Слияния.
— Не верю я тебе, Сатана, ты лжешь.
Логан пожал плечами.
— Эх, тебе виднее, светлый…
И они сошлись.
ГЛАВА XXXII
Макси сидела на холодной скале и дрожала. От страха, от холода, он непонятности происходящего, от шокирующей картины… Теперь снег больше не был теплым, сказочным, приятным. Теперь камень скалы не был уютным. Теперь дул ледяной ветер сибирской зимы, снег сковал суставы, жутко хотелось спать… Девушка знала, что в мире людей внезапно напавшая в холод сонливость — вещь опасная. Кажется, приляжешь в сугроб чтобы немного согреться, и тут же уснешь. А во сне придет смерть от переохлаждения.
Макси теперь ведь была смертной. Черт, как же все погано и непонятно!..
В крыльях, которые девушка так и не смога убрать в небытие, жгло от боли. Левое крыло вообще свисало тряпкой, трепыхалось на ветру, порванное и орошенное собственной кровью. Во всем теле будто свинец расплавленный тек, переливался, сжигал органы и кости. Так хреново Макси чувствовала себя лишь в то время, когда долго валялась в темном подвале и не в силах пошевелиться жрала заползающих к ней в открытый рот крыс и тараканов.
Глаза девушки слезились от холодного ветра, губы давно были обветренными. Обхватив руками колени, она тихо покачивалась и что-то напевала. Почти неслышно, ведь силы едва ли остались в ее теле. Если бы кто-то припал к самым губам девушки, то смог бы на пределе слышимости различить-таки слова:
Мы не чувствуем боль. Почему, расскажи, сестра, Так стало… И по трубочкам В нас вливается кто-то чужой. Так стало…А впереди ревела
Земля дрожала от града осколков, от осыпающихся стен Икстриллиума. Настоящее землетрясение мощностью баллов в шесть-семь, подумалось Макси. Обезумевшие защитники крепости — архангелы гарнизона и привлеченные для обороны астеры окрестных районов Икстриллиума — носились в воздухе плотной стаей белых птиц. Иногда в самой гуще стаи рвались тепловые ракеты штурмовых самолетов, иногда — крылатые ракеты бомбардировщиков. Люди сумели накопить достаточных потенциал, чтобы справиться с Армией Света. И с Армией Тьмы тоже. Люди стали сильнее, гораздо сильнее, чем были когда-то.
Теперь люди — самые сильные существа во вселенной. Потусторонним сущностям больше нет места среди них.
Макси осознавала это так же ясно, как и то, что превращается в замерзшую статую.
Почему, расскажи, сестра, Так стало…Пришел конец трехслойному пирогу Яугон — Срединный Мир — Актарсис. Теперь остался лишь Срединный Мир, мир людей. Террис. Оказывается, не врали легенды о Слиянии и появлении Серого войска. Вот оно, грозное и непобедимое, одинаково яростно истребляющее и демонов, и астеров.
Астеры метались в вышине как пчелы у потревоженного улья. После каждого взрыва десятки крылатых светлых сыпались вниз, падали — убитые. Падшие ангелы… А ведь люди наверняка не знают, в кого стреляют! Они ведь не рискуют подойти близко к такой исполинской постройке, и бьют издалека, из такого далека, что не видно в рое летающих пчел астеров.
Но какое, черт возьми, это имеет значение? Яугон, вне всяких сомнений, переживает сейчас то же, что и Актарсис. Два противоположных мира должны погибнуть вместе, одновременно. Они не могли и не смогут существовать по отдельности.
В тайге, рассыпанные вокруг Икстриллиума, без конца ухали дальнобойные гаубицы и пушки. В небе кружились десятки самолетов и вертолетов. Кажется, несколько «вертушек» преследовали улепетывающих от них астеров, строчили пулеметами.
Макси озябшими руками потерла плечи в попытке хоть немного согреться, но это ничего не принесло. Мелкая дрожь перешла в крупную, когда девушка заметила, как несколько боевых ангелов окружили один из вертолетов и принялись рубить его лиандрами. Вертолет крутанулся вокруг оси несущего винта, на мгновение завис, а потом взорвался.