Игра в «Doom»
Шрифт:
Василиса Тихоновна. У меня сегодня первый выходной почти за два месяца. Хочешь, вместе сходим куда-нибудь вечером? В театр? На концерт?
Димка. Так кто же все-таки приходил?
Василиса Тихоновна (не сразу). Это был Володарский.
Димка. Врач?
Василиса Тихоновна. Ну да. Забегал узнать о твоих делах. Чего это ты вдруг помрачнел? Он тебя от такого позора спас! Тебя бы уже, наверное, из школы выгнали!
Димка. Не преувеличивай.
Василиса Тихоновна. Ганя? Я не поняла! Какой Ганя?
Димка. Ну, Ган-Ган. Кличка теперь у меня такая.
Василиса Тихоновна. Кличка! Как у блатного, что ли? Ты у меня смотри!.. (Выразительно не договаривает.)
Димка. Не, не как у блатного. У нас хорошие клички: Дух, Чук, Ган-Ган… У Маринки знаешь, какая? Ни за что не догадаешься!
Василиса Тихоновна. Ну?
Димка. Суббота.
Василиса Тихоновна. Суббота? Не может этого быть! Почему Суббота? По-моему, нет таких кличек. Ты что-то темнишь!..
Димка. Почему нет? Пятница у меня в подружках уже была. Среда, как ты помнишь, тоже. Понедельник, Вторник и Четверг лично у меня не вызывают симпатий: это что-то мужское. А Воскресенье среднего рода. Ты ведь не хочешь, чтобы твой сын вдруг увлекся средним родом? Хотя, говорят, теперь это модно!..
Василиса Тихоновна. А Маринкой ты разве увлечен? Что-то я раньше не замечала. А этот, твой новый приятель, – Чук… Это потому что «Чук и Гек» что ли?
Димка. Чук – потому что Ковальчук.
Василиса Тихоновна. А Дух? Я его тоже не знаю.
Димка. Дух это Дух. Он маленький и бесплотный.
Василиса Тихоновна. А «Ган-Ган»? Это что-то китайское, нет?
Димка. «Ган» – это большое ружье. А «Ган-Ган», ну это, сама понимаешь!..
Василиса Тихоновна (она неожиданно удовлетворена). Вот ты Володарского не любишь, а он, между прочим, тебе новый эпизод принес!
Димка. Новый эпизод? Ну да? (Забирает у матери пакетик.) Дело, Василиса Тихоновна, не в том, что я Володарского не люблю. Дело, Вася, в том, что я Володарскому НЕ ВЕРЮ. (Направляется в комнату.)
Василиса Тихоновна. В конце концов это просто невежливо! В третий раз приходит к тебе человек из диспансера!..
Димка. Вот поэтому и не верю, что в третий. К Маринке за два месяца они только один раз приходили! И к Духу тоже. А о Чуке и говорить не приходится! А ко мне вдруг повадились!.. Это почему? Чем я им вдруг стал так интересен?
Василиса Тихоновна (с ужасом). А она, Маринка, она что, тоже… вместе с вами за хулиганство?
Димка. Не, она за наркотики. За хулиганство – это Чук. А Дух – за бандитизм. (После
Василиса Тихоновна. Какие раньше у тебя были друзья! Володя, Сева, Леночка из четырнадцатого дома. Леночку, надеюсь, ты еще не забыл? Такая была ласковая, предупредительная: «Тетя Вася, а тетя Вася! Я принесла вашему Димке домашнее задание!» – это когда ты болел. А теперь какие друзья? Дух, Чух!
Димка (поправляет). Вообще-то Чук. И он очень хороший. Он должен тебе понравиться.
Василиса Тихоновна. Не знаю, не уверена. Значит, Чука за хулиганство? Духа, как ты говоришь, за бандитизм? А Маринку – за наркотики? Господи, что же это на свете-то делается?! Почему я до сих пор ничего об этом не знала?! Это же первое, что должно было прийти мне в голову! Сын, это нечестно: ты пользуешься тем, что мы не видимся целыми сутками! Что я работаю как проклятая! А все последнее время и вообще не вылезала из клиники – зарабатывала тебе на новый компьютер!
Димка. Да не было же, ма, никакого хулиганства, и бандитизма тоже не было. Не говоря уже о наркотиках…
Василиса Тихоновна. То есть как? А… витрины?
Димка. Да и витрин, в общем, тоже. Не понимаешь? Они все притянули за уши: Чук в школе подрался – раз – ему хулиганство и на учет! Духа поймали с компанией поздно на улице – бандитизм, на учет тоже! А у Маринки нашли какие-то таблетки. И… Дальше тебе не нужно объяснять?
Василиса Тихоновна. Ну а витрины? Витрины-то ведь точно были!
Димка. Когда мы к ним подошли, ну, толпой, там уже кто-то постарался. На кого-нибудь нужно было свалить – вот нас и замели. Полиция, оказывается, уже ждала, знали, что концерт и где мы пойдем.
Василиса Тихоновна (задумчиво). Да, что-то такое ты мне тогда говорил…
Димка. Но ты же мне тогда не поверила!
Василиса Тихоновна. А вещи в окно? Мои личные вещи! Скажешь, тоже не ты? Но ведь это же было при мне!
Димка. Вещи были. Из всего того, что они мне шьют, в действительности были только вещи. (Понизив голос.) А зачем тебе нужно было пытаться снять меня с учета?
Василиса Тихоновна (так же инстинктивно понизив голос вслед за сыном). А ты что же, В САМОМ ДЕЛЕ армию хочешь закосить?
Димка. Нет. Но трое моих друзей состоят на учете, и ко всем троим приходит Володарский. А ко мне он ни разу не пришел. Чем я хуже других? (После паузы.) Понимаешь, ма, в эту Игру Володарский дает играть только тем, кто у него числится в сумасшедших. У других ее нет и, по-видимому, быть не может. Потому что переписать ее нельзя – она защищена от записи. А хакнуть, то есть сломать защиту, невозможно. Чук с Духом пробовали. Они говорят, что из наших никто так не программирует!