Игра в бары

Стаут Рекс

Я вообще не хотела впутываться в это никаким путем, не хотела иметь с ними ничего общего. Прис при этом сказала, что я, как ей кажется, согласна лишь на дивиденды. Я ответила согласием и заметила, что она добьется успеха, хотя трудно на это рассчитывать, если в дело вмешаюсь я. И еще я сказала, что желаю новому правлению, совету директоров и президенту успешно работать, а если ничего не получится, то я тут уж ничем помочь не могу.

– А просила ли она вас когда-нибудь раньше прийти на совещание держателей акций?

–

Нет. Это было в первый раз, когда она обратилась ко мне с подобной просьбой. Я не видела ее больше года. Она звонила и заходила ко мне, когда услышала о смерти Джека… моего мужа.

Я думал, что вы с ней были близкими подругами.

– О, это было очень давно.

– А как давно?

Она посмотрела на меня:

– Этот вопрос мне совсем не нравится.

– Я прекрасно понимаю ваши чувства, – ответил я. – Но ведь это совсем невинный вопрос.

– Может быть. И тем не менее я думаю, что свой доллар я уже окупила. Теперь, если вы настаиваете, дело за двумя остальными.

Она повернулась и неожиданно крикнула:

– Ольга!

Через несколько секунд поступью, которую никак нельзя было назвать легкой, вошла валькирия. Миссис Джеффи спросила ее, остался ли еще кофе, и, поскольку та ответила положительно, получила приказание принести его. Вскоре она вернулась с кофе, но на сей раз несла его уже на подносе, хотя об этом ей и не напоминали.

Миссис Джеффи подвинулась на край дивана, налила себе чашку и сделала глоток.

– Я могу сказать вам, сколько мне было лет, – произнесла она, – когда я впервые встретилась с Прис.

Я заметил, что буду очень признателен за это.

Она отпила еще немного кофе.

– Я была на четыре года старше Прис, а ей тогда было около двух недель. Мой отец имел пай в деле ее отца, и семьи дружили. Для детей, конечно, четыре года – большая разница. Но все равно мы нравились друг другу. И когда умерла мать Прис, а вскоре и ее отец, а Прис переехала жить к Холмерам, мы с ней были как сестры. Хотя много времени и проводили вдали друг от друга, но регулярно переписывались… Мы, должно быть, сочинили за это время по тысяче писем, не меньше. Вы знаете о том, что она бросила колледж и поселилась в Виллидже?

– Да.

– Вот тогда мы и были особенно близки. Мой отец к тому времени тоже умер, а без матери я осталась уже давно. Я практически жила вместе с Прис, хотя и имела собственную квартиру. Вся беда Прис была в том, что она имела слишком много денег. Ее годовой доход был просто огромным. После нескольких месяцев жизни в Виллидже она вдруг уехала, и знаете, из-за кого?

Из-за горничной. Она повезла ее в Новый Орлеан навестить больную мать. Слышали ли вы когда-нибудь что-либо подобное? Итак, она уехала, оставив меня развязываться с Виллиджем. Но мы все еще были добрыми подругами. Она писала мне из Нового Орлеана. Из одного письма я узнала, что она встретила своего принца и вышла за него замуж. Они уезжали в

Перу, в Анды, где у него было торговое дело или что-то в этом роде.

Миссис Джеффи допила кофе, поставила чашку и блюдце обратно на поднос и вновь опустилась на подушки.

– Это, – сказала она, – было последнее письмо, которое я когда-либо получала от Прис. Самое последнее. Может быть, оно еще и сохранилось у меня… Я помню, она еще вложила в него фотографию. Меня удивляло, почему она так долго ничего не пишет. Но вот однажды она мне позвонила. Это было тогда, когда она вернулась в Нью-Йорк, но уже одна, если не считать Маргрет, и назвала себя мисс Присцилла Идз.

После этого я видела ее несколько раз. Когда она купила в Вестчестере дом, я как-то съездила туда. Но Прис была совсем другая. Больше она меня уже не приглашала, а если бы и пригласила, то я бы все равно не поехала. Почти три года я ее не видела, до тех пор, пока она не съездила в Рено, не развелась и не примкнула к Армии Спасения… Вы об этом знаете?

– Да, – ответил я.

– К тому времени, когда она услышала о смерти моего мужа, она уже развелась и решила продолжить дело своего отца. Конечно, она могла вступить во владение, только достигнув двадцатипятилетия. Да, Присцилла теперь уже ничем не напоминала прежнюю.

И мы могли бы снова сблизиться. Но я только что потеряла Джека и не была расположена к общению с ней, да и вообще с кем бы то ни было. Так что я увидела ее только на прошлой неделе, а потом… – Она внезапно замолчала и вздернула подбородок. – Господи, ведь я же не сделала того, чего она хотела… Но ведь это же не могло повлиять на происшедшее, не правда ли? Вы поэтому и хотели меня видеть?

Я покачал головой:

– Не знаю, сыграл ли какую-нибудь роль ваш отказ, но видеть я вас хотел совсем не из-за этого. Она не пыталась снова связаться с вами? Ну, по телефону или письменно?

– Нет.

– И никто из тех людей из «Софтдауна»?

– Нет.

– Где вы были в понедельник вечером? Я-то не нуждаюсь в вашем алиби, но полиция все равно вас об этом спросит.

– Не спросит!

– Почему вы так в этом уверены? Обязательно спросит, если только не раскроет этого дела раньше, чем доберется до вас. Уж вы лучше потренируйтесь на мне. Назовите людей, с которыми играли в канасту.

– Я не играла. Я была дома.

– С вами кто-нибудь был? Может быть, Ольга?

– Нет.

Я покачал головой:

– О, такой ответ говорит об отсутствии практики. – Я немного подался вперед. – Послушайте, мисс Джеффи, то, что вы говорите, вполне допустимо. Но нам, то есть Вульфу и мне, нужна информация, действительно очень нужна. Но также и ваша помощь. Конечно, вам известны условия завещания отца мисс Идз? Теперь, когда она умерла, я думаю, эти пять человек: Холмер, Брукер, Квест, Питкин и мисс Дьюди – наследуют большую часть софтдаунского капитала?