Игра теней

Рощина Наталия

— Первый снег, — проронил Стас. — Так рано, хотя уже ноябрь заканчивается.

— Я уезжаю, Стас, — громко сказала Даша без слов приветствия.

— Когда ты приедешь? — Дубровин не обернулся, только стал более прямо, напряженно вытянулся.

— Не знаю.

— Я хочу, чтобы ты знала — я люблю тебя, — тихо произнес он, опершись о широкий подоконник. — Знаешь, я провел ночь у твоей двери. Хотел, чтобы утром ты открыла ее и улыбнулась или заплакала, увидев меня.

— Не надо, Стас.

— Но я проснулся раньше и вскочил, благодаря Бога, что ты не увидела меня такого. Так вот ты никогда не увидишь меня жалким, слышишь?

— Да.

— Что бы ты ни решила, я не буду умолять тебя. Я презираю тех, кто способен делать это.

— Я понимаю, — тихо сказала

Даша, разглядывая его взъерошенные волосы. — В этом мы с тобой схожи.

— Я буду ждать.

— Не нужно, просто живи.

— Это означает, что ты уже все решила? — Дубровин обернулся и пристально посмотрел Даше в глаза. — Так скажи честно.

— Я должна побыть одна, без тебя, — уклончиво ответила Даша. — Хочу понять, что буду чувствовать.

— Передай привет Ирине, — сказал Дубровин и потянулся к сигарете.

— Обязательно, — Даша взяла сумку и направилась в прихожую. Она хотела надеть шубу, увидев за окном белое снежное покрывало, но в последний момент передумала. Провела ладонью по мягкому меху норки, искрящейся от падающего солнечного света. Потом сняла с вешалки дубленку, накинула на голову капюшон. Оглянувшись, она надеялась увидеть за спиной Стаса, но он, похоже, так и остался в столовой. Даша грустно улыбнулась и тихо произнесла: — Я не прощаюсь.

Она спускалась по ступенькам крыльца, чувствуя взгляд Дубровина. От этого стали непослушными, тяжелыми ее ноги, походка — неуверенной, сумка — невероятно громоздкой. Даше стоило огромных усилий продолжать движение по направлению к загородному шоссе. Оно было достаточно оживленным — Даша не переживала, что придется долго ловить попутку. Так и случилось: она подняла руку, и не прошло и пяти минут, как рядом притормозил ярко-красный «форд». Она быстро договорилась с водителем о цене и, оглянувшись на оставшийся вдали дом, села в машину.

Всю дорогу она молчала, лишь однажды рассеянно ответив на вопрос водителя. Он быстро сообразил, что попутчица ему попалась неразговорчивая, и оставил ее в покое. В ***торске он подвез ее прямо к дому матери.

— Спасибо, — вяло улыбнулась Даша и протянула мужчине деньги.

— Всего доброго.

Она медленно поднималась по знакомым ступенькам, бросив быстрый взгляд на окна. Они чем-то отличались от остальных. Даша могла безошибочно выделить их с самого далекого расстояния. Стоило мельком взглянуть на дом, глаза тут же останавливались на этих двух окнах. По вечерам в них как-то по-особому горел свет, а днем они казались самыми приветливыми, радушными. Магия дома, в котором человек вырос, особенно если за долгие годы накопилось много светлых воспоминаний, а у Даши их было немало…

Сегодня, как всегда, она ждала от мамы понимания, и ее реакция смутила Дашу. Она была искренней, а значит, не один разговор предстоит перед тем, как наступит взаимопонимание. Даша умела быть терпеливой. Ей было важно, чтобы мама приняла ее сторону. Даша должна объяснить свое состояние, свое положение, и они вместе попробуют разобраться в причине таких перемен. Даша боялась даже думать о том, что ее чувство вот-вот иссякнет, переродившись в нечто более сильное, разрушительное. Этого допустить нельзя. Ей было страшно — рушится платформа, предназначавшаяся для долгого, счастливого существования. Что же впереди? Страх неизвестности приводил Дашу в состояние паники. Ее вообще было легко вывести из равновесия. Любая проблема делала ее на какое-то время совершенно беспомощной. Даша всегда могла выслушать и что-то посоветовать, когда к ней обращались в подобном состоянии подруги, друзья, но, когда речь шла о ней самой, что-то не срабатывало. Ее здравый смысл предпочитал трусливо отмалчиваться.

Зазвонил телефон, но Даша сказала себе, что в свой первый день пребывания в родительском доме не будет отвечать на звонки. Она забыла предупредить об этом маму, но это не казалось сейчас чем-то важным. Что она хотела сказать сразу после того как ушла? Наверняка это не она. Если Стас, то Даша пока не готова к разговору с ним. Она мечтает провести этот день наедине с собой, своими мыслями. Может быть, родные стены помогут ей разобраться

во всем. Нельзя допустить, чтобы они расстались. Даша сразу почувствовала, как пересохло во рту — она не представляла жизни, в которой не будет Стаса. Телефон продолжал настойчиво звонить, и каждый последующий звук казался все более громким. Даша закрыла уши руками. Паника заставила ее сердце стучать быстрее, отключила плавный ход мыслей. Словно сквозь толстый слой воды она слышала ритмичные, монотонные звонки — это взвинчивало ее. Когда телефон замолчал, Даша облегченно вздохнула. Она заметила, как дрожат ее руки, и нервно улыбнулась: совсем истеричкой стала. Никуда не годится.

Первым делом она позвонила Жене Федотовой и, извинившись, сказала, что пока вопрос о ее работе можно считать закрытым. Женя не стала допытываться о причинах, только заметила, что ей очень жаль, просила не забывать о ее существовании и время от времени напоминать о себе.

— Спасибо, Женя, — еще раз поблагодарила Даша, заканчивая разговор. Она и сама не понимала, почему не доводит дело до конца. Ведь никто сейчас не мешал ей сказать «да» и завтра же отправиться на работу. Она так легко отказалась от того, из-за чего ушла от Стаса. Неужели ей просто нужен был повод? Она и сейчас жалела, что сказала «нет», но физически не могла настроить себя на то, чтобы завтра с сияющим, уверенным видом войти в совершенно незнакомый коллектив и попытаться прижиться в нем. Даша оправдывала свое решение тем, что место администратора в бильярдной не для нее. Она была уверена, что для такой работы нужен человек с иным характером и складом ума. Она не всегда могла быть радушной, приветливой, слишком легко могла поддаться настроению, а это мешает быть объективной, строгой, сдержанной. Даша была уверена, что когда пройдет ее состояние возбуждения, внутренней лихорадки, она сможет думать более рационально. Сейчас она собиралась поступить в соответствии с правилом, пропагандируемым Симой: завтра все трудноразрешимые проблемы будут выглядеть менее устрашающими, а через месяц — вообще перестанут быть таковыми. Правда, Сима вкладывала в эту фразу смысл, который Даша собиралась исказить. Предполагалось, что для решения проблемы что-то предпринимается, а Даша собиралась отсидеться, отлежаться, отмолчаться, предоставляя времени разрешить ее проблемы.

Пообщавшись с Женей, Даша устроила экскурсию по квартире. Внимательно осмотрелась в комнате, задержалась на кухне, допив уже остывший кофе. Наконец, решила принять ванну. Даша знала, что для нее не было более верного средства снять нервное напряжение. В маминых арсеналах всегда была ее любимая пена для ванны с ароматом апельсина. Сделав воду невероятно горячей, Даша налила немного ароматной жидкости и присела на край ванны. В считанные секунды сильная струя воды образовала белоснежную воздушную гору пены, то и дело разрушающуюся и распределяющуюся толстым слоем по поверхности. Пузырьки переливались всеми цветами радуги, проживая короткую жизнь. Мощная струя воды продолжала взбивать ароматную пену, а Даша завороженно наблюдала за этим. От поверхности воды поднимался пар. Прохлада воздушного слоя, покачивающегося на поверхности, контрастировала с обжигающей жидкостью. Даша опустила руку и потрогала воду — слишком горячо, но, наверное, ей именно это сейчас нужно.

Постепенно погружаясь в воду, Даша вспоминала, как в детстве любила плескаться в ванне с игрушкой: маленькая пластмассовая собачка, которая при погружении в воду начинала проделывать что-то невообразимое с глазами. Они вращались, оставляя Дашу в недоумении. Она никак не могла решить, нравится собачке эта процедура погружения или нет. Деваться игрушке было некуда, она подыгрывала своей хозяйке. И Даша милостиво разрешала ей полежать на бортике ванны, пока сама представляла себя плавающей в бескрайних океанских просторах. Правда, ей приходилось принимать невообразимые позы, подгибать ноги, складываться, чтобы каждой частичкой тела ощутить прикосновение океанских вод. А собачка лежала и смотрела на нее преданно и грустно. Даша теперь точно знала, что ей больше нравилось наблюдать за своей хозяйкой, чем участвовать в ее игре.