Игра теней
Шрифт:
Вансен уставился на него, пытаясь понять, не следует ли расценивать его последние слова как оскорбление. Но во взгляде Баррика Эддона не было ни насмешки, ни злорадства.
— Вы слышите, что говорит этот безносый урод, принц? — осведомился Вансен. — Слышите так явственно, словно он шепчет вам на ухо?
— Не вполне. Я не слышу его голоса, но понимаю все, что он хочет сказать. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что несколько мгновений назад в голове у меня тоже звучали чужие слова. Слова, смысла которых я не уловил. Они походили
— Что ж, будем надеяться, что со временем смысл речей Джаира откроется для тебя, капитан Вансен, — вымолвил Баррик. — Ведь тебе известно, что за Границей Теней немало такого, что сам ты постичь не в состоянии.
«Будь любезен, расскажи мне, кто такой Джек Чейн? О нем беспрестанно твердит этот ворон, — обратился принц Баррик к Джаиру. — И кто такие длинноголовые? А люди ночи?»
«Для тебя будет лучше, если ты этого не узнаешь», — последовал ответ.
Баррик так привык к беззвучной речи воина сумеречного племени, что их мысленные разговоры уже не казались ему странными.
«Существа, о которых ты спрашиваешь, способны вызвать ужас у кого угодно. Тех, кого ворон называет людьми ночи, мой народ зовет бессонными. Они живут в городе под названием Сон. Город расположен далеко отсюда. И ты должен радоваться этому».
«К твоему сведению, я принц, — безмолвно возвысил голос Баррик. — И я не привык, чтобы другие люди указывали мне, чему радоваться и чему печалиться».
Он почувствовал, что его слова вызвали у Джаира раздражение, но оно тут же развеялось, как легкое облако.
«Джек Чейн это упрощенное имя, его часто используют в разговорах, — почти спокойно продолжал безликий воин. — Мой народ называет его Джикуйин. Он из тех, кто пришел в этот мир в древние времена и состоит в родстве с богами. Пустота, о которой рассказывал ворон, приходится ему матерью — по крайней мере, так мне говорили. В первые дни бытия в мире было много созданий, подобных ему. Так много, что боги позволяли им делать все, что заблагорассудится, и отдавали им во владение большие пространства. Там они могли править по собственному усмотрению, но при этом были обязаны почтительно относиться к богам и платить им дань».
«О каких богах ты говоришь? — уточнил Баррик. — О тех, что составляют Тригон, — Эриворе, Перине и Керниосе? Так они действительно существуют? Это не выдумки?»
«Разумеется, они существуют, — ответил Джаир. — Они более реальны, чем ты и я, и это порождает немало бед. А теперь помолчи и позволь мне прислушаться к тому, что происходит вокруг».
Баррик не был уверен, что просьба «помолчать» уместна во время безмолвного разговора. Неужели сумеречный воин предлагает ему прервать поток мыслей?
«Нам нечего опасаться, — сказал наконец Джаир. — Мой слух не уловил ничего, кроме обычных звуков, какие здесь можно услышать в любое время».
«И все же ты чем-то встревожен?»
Баррик по-прежнему не
«Всякий, кто знает то, что знаю я, чувствует тревогу. Если он не полный дурак, — заявил Джаир, и принц услышал в его словах печаль. — Не все земли, что скрываются под мантией теней, подчиняются правительству Кул-на-Квар. Многие из здешних жителей ненавидят короля, королеву и прочих… Они ненавидят мой народ».
Смысл одного из слов, произнесенных Джаиром, принц не сумел разобрать. Оно расплылось у него в голове, как сгусток тумана.
«О чем ты? Какой народ? Я не понимаю!»
«Я говорю о тех, кто подобен мне самому и моей повелительнице. Неужели ты не в состоянии постичь, кто такие Высшие? Это правящие кланы, которые выглядят так, как в начале бытия. Тогда между нашим народом и людьми твоего племени не было больших различий. — Словно подтверждая свои слова, Джаир в задумчивости провел рукой по своему гладкому, как бубен, лицу. — Многие из тех, чье обличье переменилось, прониклись ненавистью к нам, Высшим. Поскольку внешне мы похожи на смертных, они утверждают, будто мы не претерпели изменений. Но перемены произошли у нас внутри, а не снаружи! — Рука Джаира бессильно упала. — Конечно, все это нелегко понять».
Баррик покачал головой. В словах Джаира и в самом деле было столько загадок, что принцу хотелось отогнать их прочь, как надоедливых мошек.
«Значит, прежде твой народ был смертным?»
«Да, в отличие от богов, народ кваров смертен, — откликнулся Джаир, как будто удивленный вопросом принца. — Но если ты хочешь узнать, подобны ли мы твоему смертному племени, я отвечу так. Твой народ в давние времена последовал за моим на эти земли, казавшиеся ему концом мира, и остался таким же, как в начале бытия. А мой народ изменился, и перемены были весьма значительны».
«И почему же с вами произошли эти перемены?»
«Ответ очень прост, — изрек Джаир. — Нас изменили боги. Клянусь Волшебными Осколками, дитя мое, я и не думал, что люди солнечного мира так мало знают о моем народе!»
Баррик снова покачал головой.
«Мы знаем лишь, что твой народ питает к нам ненависть. Так нас учили».
«Вас учили правильно».
От безмолвных слов Джаира повеяло холодом. В первый раз с начала разговора принц осознал, какая огромная пропасть разделяет их. Внешние различия были не так разительны по сравнению с различиями внутренними. Баррик чувствовал, что злоба, охватившая воина сумеречного племени, бьется в его невысказанных мыслях, словно барабанная дробь. Принц с содроганием осознал, что безликий собеседник предается мечтам о кровавой бойне, в которой погибнет род людей.