Игра теней
Шрифт:
Джаир обернулся к темным зарослям, но взгляд его оставался непроницаемым и неподвижным. Вряд ли он пытался разглядеть что-нибудь меж деревьями — скорее, он принюхивался.
— Джаир говорит, это дым, — сообщил принц.
— Что? Откуда здесь дым?
Скарн что-то неразборчиво пробормотал, спрятав клюв под крыло.
— Откуда здесь дым, ворон? — обратился к нему Вансен. — Может, ты знаешь, что происходит? В чем причина темноты?
— Должно быть, сбылось проклятие Горбуна! Не иначе, так оно и есть! — простонала птица и горестно затрясла головой. — Теперь не имеет значения, схватят ли нас люди ночи. В любом случае королева погибнет и всех нас поглотит Великая Свинья!
И
— Что за чушь ты несешь! — возопил Вансен. — Какая Великая Свинья? И откуда все-таки дым? Может, начался лесной пожар?
— Джаир говорит, это не лесной пожар, — медленно произнес Баррик. Всеобщая тревога передалась даже ему. — Он говорит, кто-то разложил огонь, и этот огонь пахнет металлом и человеческой плотью.
Принц повернулся к воину сумеречного племени и заглянул в красные щелки глаз, едва заметные на непроницаемом бледном лице.
— Джаир говорит, это дым множества костров… или одного, но очень большого.
Глава 7
Охота на шакалов
Когда Сумрак услышал сияющую песнь старшего из братьев, он проникся завистью. Но Дневной Свет завершил свою песнь и рассеялся. Тогда Сумрак занял место брата среди Перворожденных. Он оплодотворил Ветер и Влагу, и обе родили ему детей.
Из утробы Ветра вышли близнецы — Белый Огонь и Серебряное Сияние, а также сестра их Рассудительность. Из утробы Влаги вышли Гром, Океан и Черная Земля. Несмотря на то что матери их были сестрами-близнецами, шестеро отпрысков с самого рождения враждовали между собой.
Стоило Бриони взглянуть на слабый лучик утреннего света, пробивавшийся сквозь высокое оконце, как она сразу поняла, что находится вовсе не в собственной спальне. Ее окружали выбеленные известью стены и темнокожие женщины в свободных длинных одеяниях. Все они не сидели без дела, а убирали постели или занимались починкой одежды. При этом они негромко переговаривались на непонятном Бриони языке, и голоса их сливались в тихую музыку. Несколько мгновений принцесса в замешательстве озиралась по сторонам, пытаясь вспомнить, где она и как сюда попала.
Ее усилия вскоре увенчались успехом. Воспоминания ожили в тот самый момент, когда Бриони отбросила одеяло и уселась среди подушек.
— Доброе утро, Бриони-зисайя, — донесся до нее чей-то мелодичный голос.
Обернувшись, Бриони увидела хрупкую женщину средних лет, стоявшую у кровати. Женщина улыбнулась, обнажив зубы необычного цвета.
— Ты хорошо спала?
Еще бы! Ведь вчера она устала до полусмерти. Шасо привел ее сюда по темным улицам маленького городка, который называется… как же он называется? Какой-то там Ландер. Они нашли приют в доме бывшего соотечественника Шасо, уроженца страны Туан. А эта женщина с золотыми зубами — хозяйка дома.
— Благодарю вас, я замечательно выспалась.
Бриони внезапно смутилась, подумав о том, что все эти красивые, изящные женщины видели ее спящей. А вдруг она храпела?
— Я… я хотела бы поговорить с Шасо, — пробормотала Бриони.
Она вспомнила, с каким благоговением вчера говорила о Шасо темнокожая хозяйка. Судя по всему, здешние обитатели воображали, будто принцесса Бриони — всего лишь служанка их высокого гостя. Это обстоятельство изрядно досаждало девушке, хотя она отказывалась признаться в этом даже себе самой.
— С лордом Шасо, — сочла нужным поправить себя Бриони. — Вы не могли бы отвести меня к нему?
— Мы сообщим ему, что ты проснулась и хочешь с ним поговорить, — улыбаясь,
Бриони заметила в комнате не менее шести женщин. Насколько она помнила, вчера вечером их было еще больше. Все они двигались плавно и бесшумно, а их негромкое воркованье действовало на Бриони убаюкивающе. Все было так удивительно: эти женщины, их причудливые обычаи, незнакомый язык, диковинное убранство комнат. Казалось, по прихоти неких расшалившихся богов этот дом был поднят с жаркой улицы какого-то южного города, подхвачен в воздух и перенесен сюда, в самое сердце продуваемого ледяными зимними ветрами Эона. А может, на другой континент перенесли саму Бриони?
Пожилая женщина догадалась, что Бриони забыла ее имя, и деликатно напомнила, что ее зовут Идита. Потрепанное грязное платье, в котором принцесса пришла в этот дом, как видно, исчезло навсегда. Вместо него Бриони принесли длинное свободное платье удивительной красоты: светло-розовая ткань была так тонка, что просвечивала. Под прозрачное платье Бриони пришлось надеть сорочку из более плотной ткани, длинные рукава почти закрывали ей пальцы. Туанки зачесали волосы Бриони наверх и закололи их, украсив маленькой жемчужной диадемой. Соломенно-желтый оттенок волос гостьи, как видно, немало их удивил, ибо, причесывая принцессу, некоторые из женщин не могли удержаться от хихиканья. Когда с туалетом Бриони было закончено, Идита принесла ей зеркало — маленькую драгоценную вещицу в форме листа лотоса. Взглянув на себя, Бриони была одновременно приятно удивлена и задета. Она и представить себе не могла, что необычный наряд и несколько драгоценностей способны преобразить ее до неузнаваемости. Из зеркала на нее смотрело прелестное создание, нежное и кроткое (она не могла не отметить собственной миловидности). Скорее всего, именно такой все мужчины Южного Предела желали видеть свою принцессу. Однако самой Бриони это новое обличье было не слишком по душе. Тем не менее она понимала, что женщины изо всех сил старались угодить ей, поэтому улыбнулась и поблагодарила Идиту и ее подруг. Женщины принялись восхвалять ее красоту, быстро и многословно на своем собственном наречии, медленно и с запинками — на родном языке Бриони. Принцессе оставалось лишь кивать и любезно улыбаться.
— Идем, — сказала наконец хозяйка дома. — Сейчас ты предстанешь перед лордом Шасо и моим дорогим супругом.
Вместе с Идитой Бриони сопровождала одна из самых молодых женщин — застенчивое хрупкое создание, по виду немногим старше принцессы. На лице ее застыла такая принужденная улыбка, что больно было смотреть. Женщины повели принцессу по бесконечному коридору. Судя по его многочисленным поворотам, дом был поистине громадным. Но вот женская половина дома осталась позади, и они оказались в гостиной. Распахнутые двери вели во внутренний дворик, по плитам которого барабанил бесконечный дождь. Ожидая принцессу, Шасо стоял около трех кресел, два из которых были пусты. В третьем кресле восседал невысокий, совершенно лысый человек в длинном белом одеянии. Кожа его была несколько светлее, чем у Шасо, и, судя по прорезавшим лицо морщинам, он приходился ровесником отцу Бриони. Короткие толстые его пальцы были сплошь унизаны драгоценными перстнями.
— Благодарю тебя, Идита, цветок мой, — изрек он. В отличие от супруги, говорил он почти без акцента. — Ты можешь идти.
Идита и молодая женщина удалились, поклонившись хозяину дома. Тот, в свою очередь, встал с кресла и почтительно поклонился Бриони.
— Мое имя Эффир дан-Мозан, — представился он. — Добро пожаловать в мой дом, принцесса. Своим посещением вы оказали мне высокую честь.
Бриони кивнула и опустилась на кресло, которое указал ей хозяин дома.