Игра теней
Шрифт:
Брови Финна удивленно поползли вверх.
— Откуда ты знаешь? — выдохнул он.
— Если мне удастся нас спасти, вы поймете сами. Значит, вы встречались с Даветом дан-Фааром, посланником Дракавы, по поручению Броуна?
На этот раз потрясенный Финн Теодорос ограничился молчаливым кивком.
Бриони встала и подошла к двери.
— Мне необходимо поговорить с капитаном стражников или с другим офицером! — крикнула она. — Я хочу сделать признание, которое, вне всякого сомнения, заинтересует вашего короля.
На сей раз ей пришлось довольно долго ждать, прежде чем дверь открылась. В камеру вошли несколько
— Прошу вас, не беспокойтесь, — любезно проговорил незнакомец, когда Бриони и Теодорос попытались подняться со скамьи. — Я маркиз Атния, секретарь короля. Вы утверждаете, что располагаете сведениями, представляющими интерес для его величества. Надеюсь, вы отдаете себе отчет, что, если я напрасно потеряю время, вас ожидает суровое наказание.
Бриони гордо вскинула голову. Ей доводилось слышать о маркизе Атния: он принадлежал к старинному богатому роду и считался одним из самых влиятельных людей Сиана. Несомненно, стражники поняли, что ее слова — не пустое бахвальство. Финн Теодорос, сидевший рядом с ней на скамье, слегка покачнулся. Появление столь важной персоны напугало его так, что он едва не лишился чувств.
— Я действительно располагаю чрезвычайно важными сведениями, — сказала Бриони, поднимаясь со скамьи. — И я причиню немалый вред многим людям, если буду по-прежнему скрывать то, что мне известно. Прежде всего, хочу сообщить, что я не актриса. И тем более не шпионка. Уверена, что человек, которого вы видите рядом со мной, и его товарищи тоже не замешаны в шпионаже. Они ничего не замышляли против Сиана и короля Энандера.
— Почему вы решили, что мы примем ваши слова на веру? — осведомился маркиз. — Думаете, одних ваших утверждений достаточно, чтобы мы отказались от намерения вытянуть из вас правду на допросе с пристрастием?
Бриони глубоко вздохнула. Ей было страшно — решительный момент настал, пора сбросить маску.
— Я полагаю, вы не захотите подвергнуть пыткам дочь одного из самых старых и надежных союзников Сиана, маркиз, — ответила она и гордо выпрямила спину. — Меня зовут Бриони те Мериэл те Кризант М'Коннорд Эддон. Я дочь Олина, короля Южного Предела, действующая принцесса-регент королевств Пределов.
«Это сон, — говорил он себе. — Я оказался в плену собственного кошмара».
Крики и вопли долетали со всех сторон, сливаясь в терзающую слух мелодию. Коридоры были наполнены огнем и дымом, повсюду метались какие-то черные фигуры, безликие, как персонажи сновидений.
«Но что означает этот жуткий сон?»
Он остановился на пересечении нескольких туннелей и опустился на корточки рядом с опрокинутой повозкой. Каждая жилка, каждая косточка тела болела так, что он с трудом двигался. Стоило ему пошевелить сухой рукой, и в нее словно вонзались зубы свирепого хищника.
«Быть может, этот сон означает, что пришло время моей смерти?»
Мимо него неуклюже проковыляло какое-то маленькое существо,
«Я не хочу умирать! Я не хочу умирать!» — беззвучно твердил Баррик.
Он понимал, что эти заклинания бессильны. Джаир не хотел умирать, но это не спасло его от гибели, — принц чувствовал, что воина из страны теней больше нет в живых. Феррас Вансен тоже не хотел умирать, однако его поглотила бездонная беспощадная тьма. Почему же он, Баррик, надеется на иной удел? Ему предстоит встретить смерть здесь, в этом отвратительном месте, в окружении врагов и чудовищ.
«Я не должен сдаваться. Не должен. Я обещал…»
Он не помнил, что именно обещал и кому дал обещание. Перед мысленным взором Баррика все время возникали три лица, они то сливались воедино, то вновь разъединялись: любящее и встревоженное лицо сестры, обрамленное светлыми волосами, непроницаемый и лишенный возраста лик женщины из сумеречного племени и лицо темноглазой девушки, приходившей к нему во сне. Последняя, возможно, была лишь плодом фантазии, но отчего-то казалась более реальной, чем остальные.
«Ты не должен сдаваться, — сказала ему темноглазая девушка, когда они стояли на узком мостике над бездной небытия. — Сражайся. Борись во что бы то ни стало».
Тогда он не понял или не захотел понять ее слов. Но она настаивала, она верила в то, что он сумеет победить боль и отчаяние.
«Борьба — вот все, что тебе остается», — сказала она ему, и взгляд ее был полон сочувствия.
Борьба. Чтобы бороться, надо хотя бы встать на ноги, а у него не было на это сил. Неужели никто не понимает, как он устал, как он смертельно устал? Он не виноват в том, что у него больная рука, что кровь его отравлена проклятием. Не он развязал войну с сумеречным народом, и во владения безумного полубога он явился не по собственной воле. Почему все эти женщины требуют от него так много? Почему они настаивают на том, что он должен победить отчаяние, выполнить поручение, вернуться домой целым и невредимым? Разве он не имеет права на отчаяние?
Но три женщины не оставляли его в покое. Баррик тяжело вздохнул, закашлялся и, сплюнув сгусток крови и пепла, заставил себя подняться.
Почти все коридоры, поначалу направлявшиеся наверх, вскоре вновь устремлялись вниз. Был только один способ убедиться в том, что проход действительно ведет вверх, — отыскать лестницу. Баррик Эддон оказался далеко не единственным, кому пришла в голову эта мысль, — охваченные ужасом существа, метавшиеся в задымленных недрах, тоже рвались на поверхность земли. Впрочем, некоторые из них по непостижимым причинам упорно стремились туда, где нашли свою смерть Джаир и Джикуйин, — в охваченную пламенем пещеру, где уже обрушился потолок. Баррику приходилось проталкиваться в толпе обезумевших чудовищ, мчавшихся на верную гибель. В суматохе он потерял топор, свое единственное оружие, но взамен нашел на земле брошенную лопату. Когда в узких коридорах становилось слишком тесно, Баррик расчищал себе путь, нанося удары направо и налево. Это заставляло испуганных монстров прятать когти и зубы и прижиматься к стенам.