Игра теней
Шрифт:
«Ты окончательно обезумел», — насмешливо произнес Джаир.
Многие узники услышали беззвучную речь воина сумеречного племени. Над толпой поднялся испуганный ропот — рабы опасались, что наказание, которое заслужил смельчак, падет и на их покорные головы.
— Боги не бывают безумными, — заявил Джикуйин, сопроводив свои слова громовым раскатом хохота. — Как может быть безумным тот, кто способен исполнить любое свое желание? Прольются потоки крови. Ворота распахнутся, и случится все, о чем я говорил.
«Скорее кровь моя высохнет и превратится в пыль, чем я позволю тебе пролить хоть одну ее каплю
Джикуйин протянул свою громадную руку, растопырив пальцы так, словно собирался размазать Джаира по каменному полу. Он лишь слегка ударил безликого воина, однако этого оказалась достаточно, чтобы тот потерял равновесие и рухнул на пол. Рабы, находившиеся рядом, с воплями бросились врассыпную, а Джаир остался лежать ничком на каменных плитах.
— С чего ты взял, что мне нужна твоя кровь, ты, жалкое отродье Ветра? — осклабившись, спросил Джикуйин, и своды пещеры содрогнулись от его оглушительного голоса.
Чудовище вновь протянуло руку, сбило Вансена с ног и схватило Баррика. Принц сдавленно вскрикнул и потерял сознание. Джикуйин пренебрежительно бросил обмякшее тело на каменный пол рядом со стражниками.
— Мне нужен он, дитя солнечного мира, — сообщил полубог. — Я чувствую, как от него исходит запах Огненного Цветка. Его кровь сослужит мне службу.
Вансен беспомощно потрясал закованными в кандалы руками, пока стражники увлекали Баррика к воротам. Капитану гвардейцев казалось, что сила его отчаяния порвет любые цепи, но кандалы лишь издевательски звенели, когда он пытался их сбросить. Феррас Вансен зарычал, как раненый зверь. Неизбежная гибель принца — катастрофа, по сравнению с которой собственная смерть представлялась пустячным событием, не стоящим сожалений.
Кто-то схватил его за руку. Вансен нанес удар локтем, и один из смрадных косматых стражников упал на спину, однако проворно вскочил и опять налетел на капитана. Вансен уже готовился ударить его снова, когда взор его упал на лицо диковинного создания. Отсутствующее выражение этого лица, более напоминавшего звериную морду, поразило капитана. Взгляд стражника был устремлен в пустоту, как у слепого. Косматые когтистые лапы сжимали какой-то ключ.
«Они хотят снять с меня кандалы перед тем, как убить? — пронеслось в голове у капитана. — Неужели эти недоумки не понимают, что я свою жизнь дешево не отдам и прикончу добрый десяток из их братии? Зачем они так рискуют?»
Тем не менее стражник подошел к Вансену и принялся неуклюже тыкать ключом в замок. Капитан вспомнил, что такая же рассеянная гримаса застывала на лицах убогих созданий, когда они по молчаливому призыву Джаира подходили к решетке камеры. Вансен обернулся к воину сумеречного племени. Штормовой Фонарь замер, вперив взгляд в пространство. Он так сосредоточился, что его глаза потухли, превратившись в красные щели. Еще один стражник стоял рядом с Джаиром и снимал с него кандалы. Замысел безликого воина удался: стражники подчинились его воле и безропотно выполняли его приказы. Но время неумолимо отсчитывало последние мгновения жизни принца Баррика.
Стражники подтащили принца к исполинским воротам, по высоте и ширине превосходившим самый большой храм Южного Предела. Уени'ссох, омерзительный приспешник жестокого полубога, медленно вышел из тени, встал
— О ты, чьи глаза горят, а крылья белы как снег, услышь наш призыв! — произнес он своим безжизненным ровным голосом.
Вансен понимал каждое слово, хотя никогда прежде не слышал наречия, на котором говорил сероликий. Этот язык напоминал человеческий не больше, чем стрекотание сверчков; он заполнял уши, как вязкий тягучий поток. Тем не менее смысл произнесенного мгновенно достигал сознания капитана.
— Повелитель червей, обрати на нас свой взор! — продолжал Уени'ссох. — Пустой сосуд, удостой нас своим вниманием!
Голос сероликого резко взмыл вверх, обретая мощь. Теперь он бурлил в голове у Вансена, как кипящая вода в котле, заглушая мысли капитана. Заклинание произносилось медленно и ровно, оно не имело ничего общего с теми песнопениями в честь Керниоса, которые Вансен слышал прежде. Однако отдельные строки показались ему знакомыми — должно быть, он слышал их от деда, молившегося на могиле бабки, среди зеленых холмов. Тусклый мертвящий голос порождал в сознании картины, не имеющие ничего общего с детскими воспоминаниями. Перед мысленным взором Вансена стоял залитый багровым светом мир изменчивых теней — мир, где ему предстояло закончить жизнь. Предчувствие конца, неотвратимого и бессмысленного, заставило сердце капитана болезненно сжаться.
Стражник, послушный воле Джаира, еще возился с кандалами Вансена. Руки капитана гвардейцев по-прежнему были скованы, и он прилагал отчаянные усилия, чтобы не подчиниться чарам тусклого ровного голоса. Вансен обещал себе бороться до последнего вздоха.
— Посмотри, темнота поглощает нас, как река. Настало время отправиться в страну Багрового Солнца. В страну, где солнце заходит, чтобы больше никогда не взойти. О бог с сожженной ногой, дозволь нам укрыться в тени твоих одежд! Когда настанет последний день бытия, разреши нам отправиться туда, где мы будем наблюдать за смертью солнца! О отец воронья, чьи длани сокрыты железными перчатками! О узел, который не развяжется до скончания времен! Мы содрогаемся от страха. Открой нам ворота!
Поначалу охваченному смятением и ужасом Вансену показалось, будто массивное каменное сооружение растворяется в воздухе или тает на глазах, словно оно сделано изо льда. Несколько мгновений спустя капитан понял: происходит нечто гораздо более странное. Ворота слегка приоткрылись, и сквозь узкую щель полилась такая непроглядная тьма, что свет тысяч звезд не смог бы ее разогнать. Сердце Вансена колотилось, как пойманная в силки птица. Тело его обмякло пустым мешком, словно вдруг лишилось мускулов и костей.
«Феррас Вансен, не впадай в отчаяние!»
Слова донеслись до капитана, как шелест ветра с другого конца света, но он не мог последовать беззвучному призыву Джаира. Воин сумеречного племени не утратил своих способностей — он проникал в сознание Вансена и Баррика, подчинял себе стражников, возившихся с кандалами, и многих других, кого Вансен не видел и не имел понятия об их существовании. Он чувствовал, как Штормовой Фонарь натягивает свою сеть, как паук, хотя она могла порваться в любой момент. Безликий воин обладал поистине изумительным даром. Вансен и представить себе не мог ничего подобного.