Игра теней

Уильямс Тэд

Король Олин подошел к ней и устремил взгляд на Куллоанский пролив и полуостров.

— Я ничего не вижу, — пожал он плечами. — Конечно, глаза мои не так молоды и остры, как ваши…

— Вы не туда смотрите.

Пелайя указала пальцем в сторону океана. Олин повернул голову. В это самое мгновение вновь ударили колокола. Воздух над цитаделью содрогался, словно в небесной вышине боги сражались, нанося друг другу удары железными копьями.

А на юго-востоке над океанской ширью внезапно вырос лес — как будто целая чаща высоких, лишенных листвы деревьев покинула родной берег и двинулась к берегам Иеросоля. Приглядевшись получше, Пелайя догадалась, что это мачты бесчисленных

кораблей. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: на Иеросоль надвигается гигантская флотилия автарка, сотни, а может быть, тысячи военных судов. Паруса их закрыли горизонт, как множество белых облаков.

— Храни нас Сиведа Белая Звезда, — прошептала Пелайя.

Собственное имя внезапно показалось ей отвратительным — ведь океан стал для города злейшим врагом.

— Помогите нам, три всемогущих брата! Не оставь нас своим заступничеством, благословенная Зория! Да пребудет с нами милосердие богов!

— Аминь, дитя мое, — сдавленным шепотом подхватил Олин. — Нам остается уповать лишь на милосердие богов. Если их еще интересуют людские дела.

* * *

Проталкиваясь через толпу обезумевших от ужаса людей, Дайконас Во направлялся к своему жилищу. Постоялый двор, где он снимал комнату, находился недалеко от Теогонских ворот, у подножия холма, на склоне которого раскинулось старое кладбище. Узкая грязная улица, ведущая к постоялому двору, была местом сомнительным, но Во это ничуть не беспокоило. Постоялый двор был для него самым подходящим пристанищем, ибо жильцы там постоянно менялись и почти не обращали друг на друга внимания.

В большинстве своем люди, встречавшиеся ему по пути, спешили в ближайший храм Тригона или в цитадель. За стенами крепости уже собралось великое множество горожан. Все они то и дело смотрели на небо, словно тревожный перезвон, возмутивший их покой, доносился не с колокольни храма, а из-за облаков.

Причина тревоги уже ни для кого не была тайной. Проклятия автарку Ксиса звучали со всех сторон, перемежаясь с крепкими словечками в адрес лорда-протектора Иеросоля Лудиса Дракавы.

Дайконас Во был доволен ходом событий. План похищения беглянки должен осуществиться, что называется, без сучка без задоринки. Правда, в какой-то момент у наемника появились основания для беспокойства: высокопоставленный узник крепости — Олин Эддон, король Южного Предела — проявил к девчонке непонятный интерес. Дайконас Во испугался, что король хочет сделать ее своей любовницей — такой поворот событий послужил бы серьезным препятствием, так как добычу пришлось бы умыкнуть из-под носа у стражников Дракавы. Но, к счастью, пыл Олина Эддона быстро угас. Девчонка по-прежнему жила в бараке вместе с другими прачками, и похитить ее не составляло ни малейшего труда.

Теперь, когда в городе поднялась паника, наступил самый подходящий момент. Как только Иеросоль падет под натиском войск автарка (Во не сомневался, что ждать этого придется недолго), он доставит автарку Сулепису вожделенную пленницу и получит заслуженную награду. Сначала, разумеется, автарк должен избавить Дайконаса от проклятого насекомого, что сидит у него внутри и грозит гибелью. Правда, Во не отличался наивностью и не был уверен, что после выполнения задания его так просто отпустят — зачем бесценному расставаться со столь полезным человеком? Но автарк всегда действует под влиянием собственных капризов, и, если Во сумеет ему угодить, Сулепис может исполнить обещание.

Казалось бы, расставаться с таким могущественным хозяином невыгодно, однако наемник слишком хорошо понимал, что от живых богов лучше держаться подальше. Во твердо решил: если автарк не освободит его от

мерзкого насекомого, он найдет способ освободиться сам. Собственную жизнь Дайконас Во ценил превыше всего.

Он добрался до постоялого двора. В коридорах было пусто — колокольный перезвон заставил жильцов раньше обычного подняться со своих кишащих клопами постелей и погнал на улицы. Дайконас Во поднялся по шаткой скрипучей лестнице и вошел к себе комнату. Растянувшись на узкой постели, он с наслаждением прислушивался к тревожному гулу города, охваченного предчувствием войны. Дни этого города сочтены; наемник знал это лучше, чем кто-либо другой. Вскоре кровавый поток унесет тысячи жизней. Дома и храмы превратятся в груды развалин. Дайконасу Во будет где разгуляться, ведь среди бойни он чувствует себя как рыба в воде.

Мысли о предстоящей великой резне приятно волновали воина из когорты «белых гончих». Прикрыв глаза, он слушал, как кровь шумит у него в ушах, сливаясь с колокольным перезвоном.

Глава 30

Знахарка

Сошем Хитрец, кузен Сайи, явился к ней и напоил ее сонным зельем. Когда Сайя погрузилась в сон, Сошем похитил ее, чем вызвал среди богов великое смятение. Но на его пути поднялась буря, вздымавшая клубы песка. Этот песок ударил пленнице в лицо и разбудил ее. Сайя убежала от похитителя. Он не смог найти ее посреди разбушевавшиеся стихии, и его намерения остались неосуществленными.

Откровения Нушаша, книга первая

Мэтт Тинрайт долго стоял на грязной улице под моросящим дождем, удивляясь собственной робости. Причиной тягостной растерянности была отнюдь не перспектива визита в «Квиллер Минт» и даже не то, что придется иметь дело с Бриджит, которая в последний раз обошлась с поэтом весьма пренебрежительно. Нет, Тинрайта страшило другое: он понимал, что перешел границы дозволенного для человека, занимающего такое скромное положение. Навязывать свое общество Элан М'Кори, родной сестре супруги герцога Саммерфильда, было с его стороны непозволительной дерзостью. А то, что он решил содействовать Элан в осуществлении отчаянного плана, это чистой воды безумие.

«Смелее, дружище, — подбадривал себя Тинрайт. — Вспомни о Зосиме. Он рисковал не меньше твоего, дабы спасти Зорию, дочь повелителя Небес!»

Покровитель поэтов и пьяниц часто приходил на ум Тинрайту. Мэтт даже решил сделать его героем поэмы, заказанной Хендоном Толли. Зосим не относился к числу наиболее значительных богов, но всегда действовал решительно и отважно.

«Да, Зосиму нетрудно было геройствовать, — грустно усмехнулся Тинрайт, пока холодные дождевые капли стекали у него по шее и проникали под одежду. — Он не обладал большим могуществом, но все же он бог. А меня и человеком-то трудно назвать. Многие считают, что поэт не заслуживает этого гордого звания… Ладно, хватит ныть. — Тинрайт тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли. — Как говаривал мой покойный папаша, пока руку не протянешь, ничего не достанешь».

Правда, старик Тинрайт любил так говорить, когда протягивал руку за выпивкой.

— О, каким ветром к нам занесло такого важного гостя? — Губы Бриджит искривились в язвительной усмешке. — Тебя что, вытурили из замка? Или ты забыл что-нибудь, когда навещал нас в последний раз?

— Где Конари? — пропустив ее колкости мимо ушей, спросил Мэтт.

— Пару часов назад спустился в подвал, хотел перебить всех крыс вилкой. С тех пор я его не видела и не слышала. Понятия не имею, где он сейчас. Со мной он предпочитает не разговаривать, в точности как ты.