Игра теней
Шрифт:
Сара сделала глубокий вдох и медленный выдох. Голос ее прозвучал ровно и решительно.
– Назовите цену, мистер Кейн. Но я должна предупредить вас, что у меня не много денег. Помимо мебели, которую вы видите, у меня мало что осталось. Может, мне удастся продать некоторые серебряные вещи, они достаточно старинные, а вот мебель в основном принадлежит государству. В Лондоне у нас дом. Мебель, которая есть там, может принести хорошие деньги, но это когда еще… – Она снова глубоко вздохнула, взглянула на море, и продолжила: – Деньги у меня есть, но не много. Возможно, их хватит, чтобы финансировать вашу поездку, но вот сверх того… Конечно, вы ожидаете щедрой платы за эту работу. Может быть,
– Может быть.
Снова установилось молчание, и Сара попыталась набраться смелости взглянуть ему в глаза. Его полуприкрытые глаза внимательно наблюдали за ней. Узкая полоска серого дыма поднималась от сигареты и исчезала в его волосах.
Кейн взял в руку стакан с виски, слез с перил, взял в рот сигару и прошел мимо нее к двери, где постоял некоторое время, держа одну руку в кармане брюк, другой манипулируя стаканом с виски, и пристально рассматривал внутреннее убранство комнаты. Когда он вошел в дом, Сара поспешила следом, не спуская с него глаз. Кейн ходил по дому, подходя то к серебряному подсвечнику, то к богато украшенной узорами вазе, то к фарфоровой статуэтке, вертел все в руках, потом аккуратно ставил на место. Вернувшись в столовую, он остановился перед ее портретом, извлек изо рта сигарету, а потом вполоборота взглянул на девушку.
– И сколько у вас денег?
Сара провела взглядом по комнате.
– Вот этот серебряный подсвечник гроша не стоит, – пояснил он ей, переведя глаза снова на картину. – Для вас эти вазы, может, и много значат, но как товар они ничто. А сколько у вас наличных, мисс Сент-Джеймс?
– Пятьсот фунтов, – быстро ответила она.
– А мне за работу надо тысячу.
– Но…
Сара осеклась, потому что Кейн повернулся к ней спиной и вернулся на террасу. Девушка чуть ли не крадучись последовала за ним, сгорая от стыда и возмущения. В дверях Сара резко остановилась, потому что они оказались лицом к лицу, и на нее внезапно нахлынули воспоминания прошлой ночи, о том, как ее тело прижималось к его. Она никак не могла оторвать от него глаз, даже пошевелиться. Вокруг стекла керосиновой лампы, что висела между ними, метался большой мотылек, а Сара не видела ничего, кроме изгиба его губ, сжимавших влажный конец сигары.
Кейн в последний раз глубоко затянулся, потом отбросил окурок, не отрывая глаз от ее лица. Наконец он улыбнулся.
– Вы очень хитрая женщина, мисс Сент-Джеймс, но не настолько, чтобы перехитрить лису. Вы помните, я был тут неделю назад. – Он прислонился к дверному косяку. – С тех пор вы заменили самые дорогие вещи множеством репродукций, думая, что я наверняка клюну на эту ерунду вместо денег. Я вполне уверен, что вон те бриллиантики, позвякивающие на ваших милых ушках, ненастоящие.
Сара заморгала и почувствовала, как на нее накатывает ярость.
Американец засмеялся глубоким горловым смехом, сотрясавшим его до пят. Он дотронулся пальцами до ее щеки.
– Может, я родился не на том берегу реки, где следовало, милочка, но у меня хватает ума понять, что аристократы не станут выставлять свои богатства перед первым встречным, который может приделать им ноги. Так что, дорогая, говорите, чем вы готовы пожертвовать, чтобы спасти репутацию вашего папаши.
Его крепкие пальцы скользнули ей на затылок и притянули ближе к нему, так близко, что Сару обдало запахом виски. Кейн заглянул ей в глаза. Инстинктивно девушка уперлась руками ему в грудь и почувствовала, как прыгает там его сердце. Его рубашка сразу же стала теплой и влажной под ее ладонями. Саре подумалось, что он пьян. Глаза у Кейна сильно блестели, его жесткие волосы еле шевелились от ветра. Девушка не двигалась, а только смотрела, как темнеют его губы и глаза – точно так же, как в ту ночь.
С закрытыми глазами девушка думала о том, что Кейн, может быть, слишком много выпил за обедом. Она находилась словно в трансе, как между бодрствованием и сном, предчувствуя повторение какого-то приятного сна. Сара не могла управлять собой, тело стало безвольным, плотно прижатое к нему, оно, как бы приняло его формы. Широко расставленными пальцами Кейн водил по открытой части ее спины, и кожа горела там, где он прикасался к ней, сердце готово было вырваться из груди.
Собрав оставшиеся силы, Сара заставила себя открыть глаза. Голова его склонилась над ее головой, губы были приоткрыты и нацелились на цветок с нектаром. Где-то в закоулках мозга девушка слышала голос, приказывавший ей бежать. Это был опасный человек, а она к тому же – помолвленная женщина. Ей и на выстрел нельзя было подходить к таким мужчинам, как Морган Кейн…
Однако единственное, что Сара смогла сделать, так это вцепиться в ворот его пиджака в попытке удержаться на ногах. А тем временем его темная ладонь легла ей на шею и обвила ее, а большим пальцем он приподнимал ей подбородок…
И вот Кейн поцеловал ее. Потом в ход пошел язык. Это было так же, как с той женщиной… Его язык скользнул внутрь ее рта, делая ленивые круговые движения, и Сара почувствовала себя при этом на грани исступления, возмущения и стыда одновременно. Она что-то протестующе пискнула и попыталась высвободиться. Кейн прервался ровно настолько, чтобы сказать:
– Вы же говорили, что это предприятие стоит всего, чем вы располагаете. Это включает и вас, дорогая.
И снова стал целовать ее, на сей раз крепче, погрузив другую руку в ее груди, чтобы удобнее было манипулировать ее головой. Девушка вцепилась в его плечи, потом, сжав руки в кулаки, она из всех сил уперлась ими ему в грудь. Весь ее организм бунтовал, как мог, против насилия. С поразительной быстротой Кейн развернул ее к перилам, прижал к ним, потом втиснул колено между ее ног, пытаясь лишить Сару подвижности, обхватил ладонями ее груди и сжал их.
Какое-то время, показавшееся вечностью, Сара не могла ни говорить, ни двигаться. Шоковое состояние, в которое Кейн загнал ее своим языком, было настолько сильным, что поначалу девушка даже не поняла, что большим и указательным пальцем обеих рук он играет ее сосками, отчего те напряглись и стали твердыми, как камешки. Потом ее тело ожило под его руками, все более усиливающийся обжигающий поток устремился по ней, достигнув того чувствительного места, на которое Кейн нажимал неустанно ходившим бедром и которое становилось все горячее и влажнее. И так длилось до тех пор, пока американец не поднял головы и не взглянул на нее горячечным, голодным взором. И тогда до Сары вдруг дошло, какие последствия может иметь для нее все это.
Пелена спала, растворилась под воздействием обрушившейся на нее отрезвляющей действительности. Внезапно девушка ощутила страх – перед ним и перед собой. Оба дышали тяжело и неровно. Лицо Кейна стало темно-красным, лоснящимся от пота, страсть, которую Сара разожгла в нем, была столь же ясно различима, как молния на ночном небе.
Господи, да что же с ней происходит?
Девушка отвернула лицо, защищая тыльной частью ладони свои помятые влажные губы.
– А ну отойдите! – приказала она сдавленным голосом, в котором слышались страх и отчаяние. – Отойдите от меня, немедленно! Как вы смеете трогать меня! Отойдите, а то я закричу!