Игра Стражей

Юрченко Сергей Георгиевич

Тени сгущались. Из серебристо-серых они становились фиолетовыми. Изредка стали проявляться багровые всполохи. Радовало то, что ни единого листика, ни одной веточки не появилось на мрачных скалах, сжимавших дорогу. Это означало, что уничтоженный лес не восстанет из праха.

Феа у меня на плече обеспокоено зашевелился.

– Я помню. И верю тебе. Но могу я просто порадоваться хорошо сделанной работе?

Феа успокоено обмяк, прикоснувшись к моей щеке своей чешуйчатой головой, и его раздвоенный язык прошелся по моему лицу. Кажется, он все больше и больше становится личностью.

Внезапно я услышал слова, которые сразу разогнали колесо саа до бешеных оборотов

–

Ничья душа, да? Хорошо. Из тебя получится отличный артефакт. Что бы я делал без этих придурков, которые теряются на Дороге Отчаяния? Хозяин был бы очень недоволен. Очень.

Ярость снова подхватила и понесла меня на своих крыльях. Руки сами сплясали сложный танец невозможных для человеческой анатомии жестов, а с губ срывались слова, не предназначенные для человеческого горла. Силы, объявленные запретными еще во времена Власти, свивались передо мной в заклятье, именуемое Сеть Душелова, или Ловушка Тысячи голосов.

– Оставь ее!

– С чего бы это?
– В руке у старика, закутанного в черную хламиду, сиял яркий кристалл. Тварь! Он прикоснулся... Слова больше были не нужны. Сеть хлестнула по врагу. Его защита, напоенная болью и смертью многих людей, попыталась остановить смертельный полет тоненьких шелковых нитей, но была разрезана на мелкие куски, которые постепенно истаяли, впитавшись в обсидиан дороги. Раздался жуткий крик, полный боли и неверия, и среди горстки пепла осталась стоять статуэтка, изображающая старика с посохом в руке. А бесценная драгоценность души Рей оказалась в моих руках.

– Ха! Значит, ты сумел одолеть этого болвана. Ну что ж. Так тому и быть. Отдай мне тот камень, что держишь - и можешь убираться. Даже можешь забрать себе то, что осталось от души моего слуги!
– Тени Дороги соткались в могучие доспехи. Я совершенно не чувствовал в них жизни, но голос доносился именно от них.

– С чего ты взял, что я просто так отдам тебе то, зачем пришел сюда?

– Не смей дерзить мне, смертный! Или ты думаешь, что исторжение души может мне чем-то повредить? Это, конечно, Высочайшее заклятье для смертного мага, но чтобы повредить Преодолевшему Смерть этого недостаточно!

– Так ты - нежить? Ну что же. Сделай еще шаг - и мы проверим, кто из нас более смертен!

– А ведь я действительно хотел отпустить тебя. Жаль. С'гарх - он твой.
– Рядом с черными доспехами появилась чудовищная помесь паука со скорпионом, только размером с лошадь.

– Феа, убей.
– Лишенный Покоя рассмеялся. Уж очень разными выглядели весовые категории дракончика у меня на плече, и призванного им чудовища. Но огненный выдох дракона не оставил от С'гарха даже пепла.

С воплем ненависти лич шагнул вперед и начал плести какое-то сложное заклинание. Но вот только давать ему закончить я не собирался. Исторжение души, высшее заклинание некромантии, пожалуй, действительно не помогло бы мне: душа лича гораздо сильнее связана с филактерием, чем человеческая - с телом. Но ведь и Сеть - заклинание совсем иного порядка. В чем-то оно намного проще Исторжения, и воспользоваться им может не то что Высший или Высокий, но даже и обычный, не слишком сильный и умелый маг. Вот только для того, чтобы его произнести, нужна сущая малость - перестать быть человеком. Ярость берсерка помогла мне преодолеть этот барьер, и теперь... Слова, которым не должно быть произнесенными, еще звучали. Еще сияла перед моим внутренним взором призрачная Печать, и невесомые нити, ласкающими движениями касались доспехов, служивших физическим

воплощением моего врага. Рывок. И, собственно, бой закончен. В Сети бьется еще одна душа, а пустые доспехи осыпаются пеплом.

Бой закончен... теперь бы еще разобраться с его последствиями. Если бы я был вене, Танцовщицей Изменений народа эль-ин, уже танцевал бы Очищение, чтобы откатить Изменение. Но... такого мне не дано. И остается только принять Изменение. Принять, что получившееся после Изменения - тоже я. Сажусь на Дорогу. Феа слетает с плеча и зависает напротив меня. Глядя ему в глаза, стараюсь новым Изменением... Нет, не вернуть все как было - это невозможно. Только придать себе облик, который запомнился моему Сотворенному. И, заодно, разобраться с тем, что из меня получилось. Похоже, я навсегда получил в свое распоряжение оружие, которое для меня самого опасно не менее, чем для врагов. "Бойтесь же тех, кто и тело и душу может предать геене". Я теперь - могу. И боюсь. Что ж. Остается только одно. Поднимаю руку в древнем жесте Принятия Дара.

– Прими без страха. Владей без сожалений. Используй без колебаний.

Такой вот подарок самому себе... Шелковистые нити ласкают мою кожу, сплетаются в сложный узор вокруг левой руки и исчезают. Но я по-прежнему чувствую их прикосновение, и знаю, что они останутся со мной до конца... каким бы он ни был.

Дороги Отчаяния. Рей.

– Где я?
– Очередной вопрос канул в окружающий меня туман. Фиолетовые светящиеся нити бегут сквозь него куда-то, перекрещиваясь, свиваясь в толстые канаты, распадаясь в тончайшие, на грани восприятия линии... Под ногами - сплошная черная полоса.
– Как я здесь очутилась?
– Не помню... В памяти - такой же туман, как и тот, что окружает меня. Последнее отчетливое воспоминание - серебристый шар снаряда, отлетает от прозрачной пластины Ангела куда-то в пустоту звездного неба. Я подвела всех... Синдзи-куна, Командующего, Мисато-сан... Больно... Я не справилась...

– Ничья душа, да? Хорошо. Из тебя получится отличный артефакт. Что бы я делал без этих придурков, которые теряются на Дороге Отчаяния? Хозяин был бы очень недоволен. Очень.
– Странный голос. Незнакомый. О чем это он?

На меня обрушивается непонятная тяжесть. Ну что же. Хуже уже не будет. Я не сопротивляюсь. Не могу, да и не хочу двигаться. По красно-синей ленте приближается огромный человек в черной хламиде. Его гигантская рука протягивается и поднимает меня.

– Оставь ее!
– голос Синдзи? Как он здесь оказался? Наверное - погиб вслед за мной. Но он продолжает защищать меня... Зачем? Ведь я проиграла... я подвела его!

– С чего бы это?
– костлявая рука сильнее сжимается вокруг меня.

Внезапно реальность разрывает полоса багрово-алого света. На ней стоит фигура, даже отдаленно не напоминающая человека. Четыре руки, каждая - с двумя локтевыми суставами, плетут прихотливую вязь жестов, а остающийся за ними тускло-светящийся след образует какой-то сложный рисунок. За спиной существа (демона?) развернулись восемь изломанных линий багрового сияния, складывающихся в подобие крыльев. Лицо - скорее напоминает забрало Евангелиона. А на плече...
– над левым плечом высовывается подозрительно знакомая мордочка. Кажется Икари называл его Феа - мой браслет-дракончик... Это - Синдзи-кун?