Игра стоит свеч
Шрифт:
— Тебя сэр Макс заставил прийти, да? Пригрозил тебе? Я же ему нужна… для спонсоров… для всяких там представлений, знакомств… Какое усердие, Кайл… На колени готов встать, чтобы исполнить поручение шефа?
— Да пошел Макс! — Кайл легко поднимается с колен, отряхивает брюки. — Плевал я на него. На колени я готов встать только ради тебя…
Фраза звучит фальшиво, Кайл понимает это в ту самую секунду, когда замолкает. Ник не дура, она тоже это чувствует и качает головой:
— Отдает дешевой мелодрамой, Падрон.
Кайл готов выть от бессилия. Ну вот как, как вымаливать прощение у женщины, которая тебе ни на йоту не доверяет?!
Зато ты ей доверяешь больше чем себе, тихонько произносит внутренний голос. Ты веришь каждому ее слову, целиком и безоговорочно. А вот что ты сделал, чтобы она поверила тебе?
Внезапно, вдруг, мгновенно в голове все собирается. Из мелких разрозненных фрагментов мозаики формируется одно цельное полотно. Одна оглушающе простая мысль: «Падрон, ты законченная мерзкая тварь. Окончательный и бесповоротный подонок».
Злость на себя включила мозги. И он вдруг понял…
— Ник, я знаю, что делать! Я извинился перед тобой и нисколько об этом не жалею. Очень надеюсь, что ты меня все же простишь… Я… как натуральный моральный урод, унижал тебя публично, при всех. И извиняться буду тоже публично. На первом же совещании… где будут все… вся команда… я извинюсь при всех. Обязательно. Честно. Веришь мне?
Он наконец-то шагает вперед и встает рядом с ней. И видит: и вцепившиеся в перила тонкие пальцы, и блестящую дорожку от слез на щеке, и закушенную нижнюю губу. Ругается вполголоса, запас приличных слов у него уже иссяк.
— Ник, ну правда… — он просто не знает, что еще сказать. И, неожиданно для себя, накрывает ее ладонь своей. Правильно, если слова бессильны, надо переходить к… невербальным методам коммуникации. Холодные пальцы дрогнули под его ладонью, но он лишь сильнее сжал их, не давая отнять руку. И, вопреки обстоятельствам, наслаждался прикосновениям к ее руке. Интересно, а те ссадины с Аргентины уже зажили? Пришлось срочно давить в себе желание поднести руку к губам и проверить… Он чертов извращенец!
Столько времени травил, сживал со свету человека, который и виноват-то был только в одном — что родился женщиной. Прекрасной женщиной, к слову сказать. В голове начинается кружение и мельтешение, но все затмевает острое чувство стыда и почти непреодолимое желание сбежать. Куда угодно, лишь бы избавиться от этого топящего его чувства собственной вины и угрызений вдруг внезапно проснувшейся совести. Только вот от себя не убежишь, не так ли?
Ее пальцы под его ладонью дрожат. Потом вздрагивают плечи. Потом она начинает вздрагивать вся, всхлипывая. А потом…
Медленно притянул ее к себе, к плечу. И гладил по содрогающейся спине, обнаженной, получая от этого извращенное, кто б сомневался, удовольствие! И чувство облегчения от ее тихих слез тоже
— Слушай, — шепчет ей тихонько в волосы, — давай я тебя домой отвезу? Сейчас немножко подождем, пока ты… — замялся, пытается сказать по-другому: — Черт с ним, с этим балом, совру что-нибудь… Что тебе плохо стало, голова заболела или еще что-нибудь. Перетопчутся. А? Что скажешь, Ник? Поедем домой?
— Никуда я не поеду! — упрямо, шмыгнув носом напоследок.
— Ник, ты не обязана…
— Я профессионал!
— Видела бы ты себя сейчас, профессионал…
— А кто виноват?!
Кайл улыбается. Она огрызается, значит — пришла в себя.
— Пойдем, найдем дамскую комнату.
— Зачем? — удивляется Ник. — И что значит — пойдем? Ты в дамскую комнату со мной собрался? Маньяков туда не пускают.
— Кто это не пустит, интересно? Пошли, надо тебя в порядок привести.
Она выпрямляется, высвобождаясь из его объятий. Вздернутый подбородок, упрямо сжатые губы — она поразительно быстро приходит в себя.
— Возвращайся в зал. Я скоро приду.
— Николь, я подожду тебя.
— Я сказала — возвращайся! — в ее голосе звенит металл. В сочетании с заплаканными глазами это создает потрясающий эффект. — Я обещала Мак-Коски, что буду присутствовать на этом проклятом вечере, и я это сделаю. Тебе не о чем волноваться, — она горько усмехается уголками губ и отворачивается.
Это не победа. Но и не поражение.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Да. Я видела в зале Корделию Деламико. Знаешь, кто это? Отлично, ты меня очень обяжешь, если попросишь ее прийти сюда.
— Сделаю все, что смогу.
— Ну, и где она? — шипит сквозь зубы Мак-Коски, не переставая широко улыбаться.
— Сейчас придет, — Кайл тоже улыбается репортерам до боли в скулах. — Я все уладил.
— Очень на это надеюсь…
Николь появилась через полчаса. Безмятежная улыбка, прямая спина, по-прежнему безупречный макияж.
— Ники, дорогая, твоя мама гордилась бы тобой, — произносит сэр Макс. Будучи при этом совершенно искренним. — Можно пригласить тебя на танец?
— Предупреждаю, что из меня не самая хорошая партнерша для танцев!
— Зато, безусловно, самая красивая.
— О, какая неприкрытая лесть! — Николь сдержанно улыбается.
На Кайла она даже не посмотрела.
— Я приглашу ее на следующий танец, — заявляет подошедший Хирвоннен. — Кто бы мог подумать, что малышка Ник окажется такой умопомрачительной красоткой!