Игра со смертью

Соболева Ульяна

Рино полоснул по моей вене на горле, и я тихо всхлипнула, когда он слизал кровь.

От его слов болезненно запульсировало в висках. Резко, невыносимо. Он намотал мои волосы на руку и дернул с такой силой, что

из глаз снова брызнули слезы.

Вонзил нож мне в шею и я стиснула челюсти, чувствуя как все тело бьет от лихорадки…нет, не ужаса, а предвкушения смерти. Пусть убьет меня сегодня. Здесь… Сейчас…. я хочу этого.

— Моя жена, чёртова сука! Моя! — как сквозь вату, сознание уже затягивало туманом. — По всем законам… моя… бл**кая, гребанная, лживая, продажная жена, которая трахалась с ублюдком Рассони, но побрезговала мною!

Резко распахнула глаза, вглядываясь в его бледное лицо, видя, как стекает по воротнику кровь….его кровь.

— Брееед, все… — сглотнула, чувствуя, как подкашиваются ноги и я вот-вот упаду к его ногам, — клятвы…обещания…ложь…бред…ложь.

* * *

— Бред? Бред? — рассмеялся, чувствуя, как тело начинает колотить от злости. Рука, сжимавшая нож тряслась так, что, казалось, в любой момент он может выпасть или сломаться. — Ты думаешь, я не знаю, что это была ложь? Эти долбаные клятвы? Обещания? Я понял это

ещё сто лет назад, мразь! — Ещё один завиток лезвием по нежной коже, залитой кровью. Она капает на пол, она забивается в ноздри, вызывая желание вонзиться клыками в горло и пить, пить, пить её. Выпивать её силы, её жизнь. И я обязательно это сделаю. Не сейчас. Сейчас я хотел только одного — обозначить свои права. — Твой муж всю свою грёбаную жизнь носит ошейник, Викки. Ошейник, накинутый на меня твоим отцом. — Нож словно в масло входит в шею, вырисовывая на затылке латинскую R. — И ты, как примерная жена, — расхохотался, — которая раздвигала ноги перед каждым, как самая последняя шлюха, — латинская I, — просто обязана разделить со мной эту участь!

Я вырезал на ней своё имя. Под звуки её тихих всхлипываний и нашего смешавшегося дыхания. Вырезал и чувствовал, как выворачивает наизнанку меня. От жуткой боли, она разъедала не только её, но и мою кожу.

Но, вашу ж мать, с каким упоением я приветствовал эту боль! Как я наслаждался ею! Пока она трепыхалась в моих руках раненым зверьком. И эта власть над ней…Как самое изысканное блюдо. Вкусное. И запретное. Пока не закатились ее глаза и не обмякла в моих руках