Игра с огнем
Шрифт:
— Смею ли я? Я должен!
И он поцеловал ее, вкладывая в поцелуи почти отчаяние любви.
Макс и Сента были одни во дворе старого замка. Чайки кричали над ними, мелькая серебряными бликами на фоне голубого неба.
— Весь мир кружится передо мной, — прошептала Сента, когда губы их разомкнулись. Этим поцелуем была запечатлена помолвка.
— О, Макс…
Глядя на ее бледное лицо, ему казалось, что она сейчас упадет в обморок; но Сента рассмеялась и вдруг показалась ему маленьким лукавым чертенком.
— Нет, я не упаду.
Они
Делая вид, что он очень серьезен, Макс обратился к ней:
— Сента, вы, вероятно, одна из тех женщин, которых можно целовать только очень осторожно.
Сента покраснела и прошептала:
— Мне нравилось это обморочное состояние. Оно было так божественно.
— Как вы, Сента, смотрите на меня, — сказал Макс, глядя ей в глаза.
Она посмотрела на него.
— Меня страшно волнует, когда я на вас смотрю — захватывает дыхание и мое сердце плачет.
— Вы слишком чудесны, чтобы быть настоящим человеком.
— Но я — человек.
— В том-то и чудо, наполняющее меня счастьем.
— Неужели я действительно даю вас счастье, столько счастья?
— Хотите, чтобы я опять заставил вас почувствовать мир, кружащимся перед вами, чтобы доказать вам это?
— О, да!
Смеясь, он поцеловал ее.
Но смех замер на его губах, так как в его объятиях трепетала страсть молодости, единственно чистая, единственная, вполне истинная страсть в мире.
Глядя на Сенту, на ее изменившееся и сияющее лицо, он сказал:
— Всю свою жизнь я буду помнить этот час и это место.
Сента сжала его руку.
— Макс, когда я буду старой, действительно старой, через десятки лет, мое сердце будет шептать мне об этом чудном часе. В нем всегда запечатлеется картина этих мест и вечно я буду слышать шум волн и крик чаек, и ваш голос, говорящий мне: «Я люблю вас».
Они оба сильно вздрогнули, когда их окликнула Фернанда.
— Ну что? Уже конец, надеюсь? Нам пора. Я никогда не видела более выразительных спин.
Макс повернулся к ней и засмеялся:
— Алло, дорогая, ты угадала. Я принимаю поздравления. Сента согласна быть моей женой.
Он встретился со взглядом Фернанды ясными, счастливыми глазами, потом поднялся и, отвесив Сенте полупочтительный поклон, официальным голосом обратился к ней:
— Разрешите, миледи, — поднял ее, поцеловал и, держа в своих объятиях, перепрыгнул через низкую каменную ограду и усадил в авто.
Глава III
Когда была получена поздравительная телеграмма от Сильвестра, Макс и Сента, сидя в Фридевальде, заговорили о нем. За старыми соснами, далеко внизу, лежало сонное море, греясь под мягкими лучами заходящего солнца.
Макс спросил:
— Похож ли он на вас? — Он поцеловал локон над ее виском.
— Нет, не очень, — ответила Сента, закрывая глаза. — Сильвестр страшно высокий, такой же высокий, как вы, но более худой. Похож на большого датчанина. У него тонкий
— Он должен обязательно приехать на нашу свадьбу, — сказал Макс. — Боюсь, что нам придется подвергнуться большой церемонии. Как бы я хотел, чтобы мы просто пошли и повенчались, вы стали бы моей женой навсегда, I и больше ничего.
— Я тоже, — серьезно ответила Сента.
Взяв его голову в свои руки, она глубоко заглянула ему в глаза.
— Макс, я сделаю все, о чем бы вы меня ни попросили!
. . . . . . . . . .
С момента, когда начали съезжаться родственники Макса, жизнь сильно усложнилась. Первой приехала его сестра Рене. Цвет ее волос был такой светлый, что отливал серебром, и все в Рене было бледным, как лунный свет: улыбка, голубые глаза, ее кожа — все это отсвечивало серебром. Она была очень элегантна. Муж ее вечно молчал. Сенте понравился Павел, грузный, смуглый мужчина с приятным голосом. С Сентой он был мил, как старый дядя.
В разговоре с Фернандой Рене спросила:
— Как ты могла допустить подобную вещь? Конечно, она прелестна, то есть я хочу сказать, что она не пищит, не топает ногами, не кусает ногтей, но она так же похожа на женщину, достойную Макса, как…
— Ну, как? — резко спросила ее Фернанда, принимая во внимание, что Рене очень глупа. — Продолжай, дорогая. Все, что ты говоришь, очень интересно и я хотела бы знать, что ты этим хочешь сказать.
— Ты знаешь что. Просто я думаю, что Сента совершенно не подходит Максу. Она беби.
— Она вырастет, когда выйдет замуж, — спокойно возразила Фернанда.
Сента чувствовала, что Нико, ее старшая сестра, была бы в прекрасных отношениях с Рене. Сама она очень часто ссорилась с Нико, потому что та находила ее слишком «молодой и скучной».
Рене приехала из Мариенбада, куда она ездила, чтобы похудеть.
Со всех сторон съезжались родственники Макса. По-видимому, их было у него бесчисленное количество. Больше всех Сенте понравилась тетя Доната, которая просто в один прекрасный день пешком вошла во двор с сигарой во рту. На ней был охотничий костюм и мужская шляпа.
Фернанда сказала Сенте:
— Тетя Доната — заблудшая овца в нашей семье.
Макс рассказал Сенте правду относительно этой оригинальной личности. В молодости тетя Доната, самая красивая из трех сестер, была помолвлена с Карлом Вальницем. Они безумно любили друг друга и великолепно подходили друг к другу, составляя прекрасную пару. Оба были молоды, красивы, богаты. Имение Вальницей было рядом с майоратом Хальтенбург. Однажды в праздник, когда в доме никого не было, какой-то полусумасшедший поляк, забредший в замок с тем, чтобы что-нибудь стянуть, увидел молодую графиню Донату. Он бросился на нее, насильно овладел ею и унес в свою лачугу. Отец Донаты убил его. Вальниц остался на всю жизнь холостяком. В течение пятидесяти лет он жил недалеко от того маленького домика, в котором поселилась Доната, одна со своей служанкой. Она редко приходила в замок Рильт.