Игра с огнем
Шрифт:
В конце концов, полиция попросила устроителей прекратить собрания. И так как просьба полиции совпала с возвещениями "на языках", то весь этот тарарам со 2 августа исчез с глаз кассельской общественности, чтобы продолжиться по частным домам.
За неделю до этого сестры-норвежки уехали в Цюрих. Оттуда они прислали восторженное письмо о "пробуждении" в Касселе. Доказательств же тем утверждениям, что будто бы сестры уехали из Касселя только лишь из-за протеста против ложного "говорения языками", мне найти не удалось.
Если в Касселе после отмены собраний остался лишь "дым да копоть", то в соседнем Гросальмероде "огонь" продолжал пылать.
Там еще в январе 1906 года два человека увидели во сне Иисуса. "Он парил над городом и нес в руках белый светящийся крест".
Когда
"На одном из первых собраний Вигант прыгал от радости, но Хольцапфель положил на него руку и успокоил его. Вигант сел на место, но немного погодя сказал: "Я получил весть: когда я подпрыгывал от радости, одна душа прикоснулась ко мне; эта душа объята силой тьмы, она должна склонится в покаянии". В то же мгновение Хальцапфель упал наземь и пролежал около четверти часа без сознания.
"Брат Пр., находившийся в собрании, услышал внутренний голос: "Сними все свои украшения, чтобы я знал, что сделать для тебя". На вопрос: "Что это за украшения?" голос ответил: "Запонки". Запонки были лишь сделаны под драгоценность, но он все же их снял. Голос продолжал: "Нет ли у тебя карманных часов?" - "Но они ведь мне нужны!" В ответ голос заметил, что есть башенные часы. Брат выложил и карманные часы, хотя они были тоже из простого металла. "У тебя ведь еще есть обручальное кольцо. Сними его". Брат не повиновался, но голос потребовал: "Теперь встань и свидетельствуй о том, что сотворил с тобой Господь!" - "Господи, тогда ты Сам поставь меня на ноги и открой мои уста!" В тот же момент брат рывком был поднят на ноги и принужден громко кричать о происшедшем с ним".
В последующие месяцы среди руководителей Движения за общение обозначился кризис. Правда, на конференции в Бланкенбурге, проходившей с 26 по 31 августа 1907 года, между ними еще сохранялось единство и различные точки зрения, которые высказывались там открыто, не приводили ни к каким огорчениям и разделениям. Говорение "на языках" на Бланкенбургской конференции не практиковалось, но по поводу "угашения Святого Духа" на этой конференции Альянса уже начали раздаваться протестующие голоса.
Во всяком случае примерно в это время, насколько мне известно, вышла в свет первая обстоятельная критическая книга, отвергающая это лжеучение. Это было полное предостережений сочинение И. Рубановича из Гамбурга под названием "Современное говорение языками". Послесловие к книге было написано И. Зайтцом, который начинал занимать все более определенную позицию по отношению к происшествиям в Лос-Анджелесе, Норвегии и Касселе. В книге автор осмелился расценить эти события, как явления явно бесовского характера. Кроме того, он резко осудил отношения Даллмайера к ним и нерешительную позицию Модерзона в этом вопросе. Все эти из ряда вон выходящие, побочные явления на собраниях в Касселе и Гросальмероде для Рубановича были основанием для вывода о том, что "здесь действует дух чуждый".
Любопытно, однако, что ни Рубанович, ни Зайтц не отрицали говорения на языках как такового, как в том нераведливо их упрекают современные приверженцы пятидесятнического и харизматического движений. Как бы строго авторы не склоняли "бесовское" или по меньшей мере "плотское" современное "говорение на языках", они все же оставались на позициях одобрительного отношения к имеющим библейское основание "иным языкам". От того-то и заканчивалось это первое воинственное предостерегающее сочинение набранными жирным шрифтом словами Зайтца: "Если Духу Божию пришлось бы дать нам говорение на языках по образцу апостольскому, то наша благодарность Богу была бы безграничной, а радость неописуемой, такой, как тогда, после первых сообщений из Лос-Анджелеса и Норвегии, и даже больше чем тогда, когда мы с воодушевлением распространяли эти новости по всей Германии. Мы бы вновь были рады идти с вестью, распространять ее и способствовать ее принятию, как
Даллмайер также встречался и беседовал с Рубановичем во время Бланкенбургской конференции. Теперь он получил рукопись его сочинения и при чтении его стали одолевать большие сомнения. Более того, он даже составил письменное отречение от своих прежних взглядов, но опубликовать его не решился. По совету И. Шренка он пытается найти духовную поддержку у Зайтца. Зайтц, сперва усматривавший в этом движении нечто Божие, услышав, как пастор Пауль "говорит на языках" от первого лица, изменил свое суждение и сказал: "Это - от дьявола".
Реакция Даллмайера была довольно спонтанной: "В таком случае я отрекаюсь и требую изъятия и возврата из книжных магазинов моих книг". Затем Даллмайер составил отречение, которое ознаменовало для него начало тяжелых времен, внутренней борьбы и больших искушений, в которых он остался без всякой поддержки, Модерзон посоветовал ему отречься от своего отречения. Таким образом произошло следующее: в присутствии Пауля, Эделя и некоторых других Даллмайер со слезами и душераздирающими воплями признал, что оскорбил Духа Святого и вновь каялся, на этот раз в своем прежнем покаянии. В тот же месяц, когда терзаемый сомнениями, Даллмайер писал свое первое отречение, пастор Пауль, не присутствовавший ни в Касселе, ни в Гроссальмероде, получил "дар говорения" в Либенцелле. Хотя уже до того он был уверен, что "крещен Духом и огнем", он не мог еще говорить "на языках". Свой новый духовный опыт он описывает так: "С 10 до 11 часов в моем рту происходила столь интенсивная работа, что челюсть, язык и губы двигались сами по себе, помимо моей воли. При этом я был при полном сознании, спокоен в Господе, глубоко счастлив. Я просто полностью отдался этому воздействию, не в силах вымолвить ни слова. Когда же я силился помолиться вслух, у меня ничего не получалось, ибо ни одно немецкое слово не подходило к тем или иным положениям моего рта. Не подходили к этим положениям и слова из других известных мне языков. Таким образом я осознал, что мои уста говорят на ином языке, и подумал, что может быть дальше мне будет дано заговорить вслух на этом языке. Около 11 часа мы отпустили некоторых из присутствовавших... и так, со мной остались лишь двое. Один из них был Хорст. Когда мы вновь стали молиться, мой рот опять пришел в движение. Я понимал, что теперь я нуждаюсь в озвучении движений губ. И тут произошло нечто чудесное. Я почувствовал будто-бы мои легкие превратились в некий орган, издающий звуки, соответствовавшие положениям губ. Так как движения рта были очень быстрыми, то и звуки выговаривались довольно быстро. Я почувствовал, что они как-бы завихряются, вырываясь наружу. Таким образом получался чудесный звуковой строй языка, на котором я еще никогда не разговаривал. Во время всего этого я сидел, а тело мое сотрясалось под воздействием огромной силы. Однако, при этом у меня не было каких-либо болезненных, или неприятных ощущений... Позже, когда я ложился спать, речь на языках опять овладела мной... При всех этих происшествиях я был при полном сознании".
Пять дней спустя Пауль пережил и "пение на языках": "Все новые и новые песни и мелодии приходят ко мне. Это совершенно разные мелодии, и у них разные слова. Я пою песни, кажется, по крайней мере, на трех языках. Я делаю этот вывод, исходя из слов и положений рта при пении".
С того момента пастор Пауль становится герольдом "говорения на языках". Особенно он считался таковым в Восточной Пруссии и Силезии. Регель и Эдель тоже домогались этого дара, а братья Зайтц и Ломанн, Кюн и Шренк, напротив, начинали занимать все более критическую позицию. Отречение Даллмайера, к которому присоединился и его родной брат Август, опубликованное сразу в нескольких изданиях, в данной ситуации было тяжелым ударом по новому движению.
По этому вопросу 19-20 декабря 1907 года в Бармене под руководством И. Шренка собрались все рассорившиеся братья. Хотя они договорились о "перемирии" сроком на один год, преодолеть противоречия было уже невозможно.
1908 год - первая конференция по "говорению на языках"
Не прошло и года с момента "прекращения военных действий", как в Гамбурге в доме Пляжной миссии состоялась конференция, в которой участвовал наряду с 50 представителями Германии, а также братьями из Англии, Голландии, Швейцарии, Швеции и брат Баррат из Норвегии.