Игра окончена
Шрифт:
Делраэль побежал рядом с помятой красной машиной, затем легко перемахнул через ее борт.
В салоне он отшвырнул в сторону цилиндрический прибор и, расчистив себе место, повернулся к заднему сиденью. Чувствуя подступающую тошноту, в изумлении уставился на истощенную фигуру, лежащую в крови на заднем сиденье.
Он едва узнал профессора Верна. Мужчина, которого он сейчас видел, был слишком худым и изможденным, с огромными серыми мешками под глазами, его седая борода была истерзана и нечесана. Изодранная рубашка намокла от крови, а руки все были в засохших красных пятнах. Из
Прибор издавал мерное тиканье. Это оружие казалось куда более зловещим, чем пушка.
– Профессор, вы слышите меня?
Делраэль перегнулся через сиденье и попробовал приподнять Верна, но его тело оказалось окоченевшим.
Предводитель огляделся и увидел, что машина движется прямо к стене ледяной крепости. Он стал припоминать, как Майер нажимала и дергала за рычаги, управляя машиной. Первым делом он разрезал веревки, которыми кто-то завязал рычаги управления.
Делраэль потянул за один из них, и машина дернулась в сторону, круто развернувшись от крепости. Когда он нажал на другой, пар повалил сильнее и машина стала набирать скорость. Делраэлю надо было отъехать подальше от своего войска и от крепости, а там уж разбираться, что делать с этим оружием.
Паровой автомобиль вырулил позади ледяной крепости, оставив глубокие следы в снегу и льду и отскакивая от еле прикрытых снежным покрывалом крупных камней. Сейчас он ехал в неизвестность.
За секунду до смерти Верн хотел что-то сделать с ситналтанским прибором. Делраэль смотрел на устройство, но не мог понять, как его обезвредить. Трепещущий измерительный прибор показывал неумолимое приближение стрелки к красной отметке на циферблате. С обратной стороны Делраэль обнаружил выцарапанный номер 17/2, но это ничего не говорило ему.
Он нашел, откуда доносится тиканье: из большой металлической выпуклости с нарисованными цифрами. Металл был запачкан пятнами крови, длинными, смазанными отпечатками пальцев, похожими на следы слизняков. Верн пытался сделать что-то с этой выпуклостью.
Делраэль не знал, для чего она предназначена, не знал он и что делает сам прибор. Но некоторое чутье, основанное на том немногом, что он помнил о Ситналте и механизмах, которые показала Майер, говорило ему, что эта выпуклость должна каким-то образом приводить в действие весь механизм.
Если так, то цифры точно показывали, как остановить его. Он схватил выпуклость обеими руками и, призвав на помощь всю свою силу, попытался повернуть стрелку обратно к нулю и таким образом нейтрализовать оружие.
Щелкающие звуки участились, и стрелка приблизилась к красной отметке.
Верн, должно быть, царапал по стеклу, стараясь сделать то же самое.
Но тут взгляд Делраэля скользнул вниз, и он увидел кривые кровавые следы сбоку от выпуклости. Он остановился. Стало ясно, что Верн старался повернуть стрелку в другую сторону. Делраэль изо всех сил сдавил пальцами выпуклость, чтобы остановить ее движение. Щелканье сделалось более редким, но тем не менее стрелка продолжала двигаться к красной отметке.
Делраэль пробовал повернуть выпуклость в другую сторону, но та уперлась. Воин
Делраэль в отчаянии откинулся на сиденье:
– Ну что мне теперь делать?
* * *
Тарея ползла, уворачиваясь от летящих камней и комков грязи. Пыль с голышами густым потоком сыпалась вниз, но она быстро отыскала груду обломков, которая накрыла Брила. Уцелевшие веремы быстро скрывались в боковых проходах.
– Брил! – позвала Тарея.
Вейлрет подполз к ней и помог оттащить громоздкие камни.
Тяжело дыша, они с Тареей столкнули огромный валун. Она увидела окровавленную руку Брила, казавшуюся бледной и хрупкой. Вейлрет наклонился, чтобы взять Недоволшебника за запястье. В ответ тонкие пальцы Брила ухватились за его кисть.
Вдвоем они откопали Недоволшебника. Изо рта струилась кровь, но каким-то непостижимым образом голова избежала серьезных увечий. Его грудная клетка и ноги были раздавлены. Одна рука явно отнялась.
Жить Брилу оставалось недолго. Он был в сознании и щурился от приступов боли. Когда он напрягся, единственное слово прорвалось сквозь лопающиеся на губах алые кровавые пузыри.
– Камни! – сказал он.
Целой рукой он все еще держал три Камня. Сжимая свой Камень Воды, Тарея опустилась рядом с ним.
– Он слишком слаб, чтобы стать Всеобщим Духом, да? – спросил Вейлрет.
– Он все еще жив, – отозвалась Тарея, – он может собрать всю свою магическую силу. Но ты прав: он слишком слаб.
Она пристально вглядывалась в хилую фигурку Недоволшебника. Отрывистые слова Энрода пришли ей на память. Он ведь даже не чистокровный Волшебник, что за Всеобщий Дух может из него выйти? Ущербный! Ущербный!
Сардун всегда настаивал на том, что только она, Тарея, последняя из расы Волшебников, надежда всего Игроземья, в состоянии принять на себя некую великую миссию.
Она ясно поняла, что следует делать, дабы оправдать отцовские надежды.
– Я должна последовать за ним. Вместе мы станем Всеобщим Духом. – Она опустила голову и посмотрела на умирающего Недоволшебника. – Мои знания объединятся с его опытом, мои воля и красота – с его возрастом и пониманием власти. Вейлрет с ужасом посмотрел на нее.
– Ты с ума сошла, Тарея? Ты должна остаться здесь, со мной!
Тарея почувствовала нежность, глядя на него. Это был первый раз, когда он сказал ей что-то в этом духе. Наконец она разобралась в своих чувствах: Делраэль был мужчиной, которым она восхищалась, зато с Вейлретом у них было очень много общего.
Но даже теперь она чувствовала, как в ней звучит зов крови Волшебников.
Тарея всегда старалась ужиться среди человеческих персонажей, хорошо играла свою роль, хотя никогда не чувствовала от этого удовлетворения. Она в одиночестве провела целых три десятилетия, поглощенная изучением истории Игры, Правил и того, что надлежит делать персонажам. Ей нравилось читать легенды и предания в академическом изложении свитков, но теперь она сама стояла перед последним в ее жизни выбором.