Игра на жизнь
Шрифт:
– Все в полном порядке, Ренусь! – Борис улыбнулся ей. А на душе стало тревожно: видимо, ребята уже успели доехать до места, где он подобрал Машу, и нашли тормозной след его Ласточки. Сейчас «Лексуса» в поле зрения не наблюдалось, но Борис не исключал возможность встретить их на трассе: здесь, где собрались на ночлег братья-дальнобойщики, мало кто отважился бы на попытку расспросить одного из них на глазах у всех остальных, если заранее предполагал, что допрашивать придется «с пристрастиями». Это сразу настроило Бориса на то, чтобы на трассе держать сегодня ухо востро, в том числе не исключая и возможной слежки.
Забравшись в кабину, он обнаружил, что Маша снова уснула.
Стараясь отогнать от себя мрачные мысли, Борис включил зажигание. Ему необходимо было сдать груз сегодня, до обеда. Так что пора было ехать.
– А где папа?! – этот вопрос на разные лады звучал из Ленькиных уст не раз и не два, и пока они ехали, и когда все, включая Неверова, зашли к ним домой. Лиза пыталась ему объяснить, что папы пока нет, но обнадеженный своей находкой Ленька все равно выискивал отца, и из окна машины, и дома, по комнатам, где Борька иногда играл с ним в прятки. Не в силах больше это выносить, Лиза подхватила сына на руки и повесила Борькин медальон ему на шею.
– Держи! Папа пока в дороге! Ты что, перестал это понимать?! Вот когда он приедет, ты сразу ему цепочку и отдашь. А пока марш мыть руки!
Ленька смирился, ушлепал в ванную, вертя в руках золотой кругляш, а Лиза развернулась к мужчинам:
– Ярослав, спасибо тебе за все! Антон, а ты, как я поняла, иногородний? Оставайся сегодня у нас! Есть свободная комната.
– История повторяется. – Ярослав не удержался от усмешки, наверное, вспомнив те времена, когда он, только что вернувшийся из тюрьмы, тоже жил у Лизы, потому что идти ему тогда было некуда: его бабушку убили, и его собственная квартира была опечатана. – Но в этом есть свои плюсы! Так ты действительно будешь рядом с ней, пока меня нет.
– Если Борьке потом ничего дурного на наш счет в голову не придет, то я бы согласился, – осторожно сказал Антон.
– Не придет, не беспокойся! – заверила его Лиза. – Борька слишком хорошо меня знает, чтобы в чем-то подозревать. Да и к тебе, именно к тебе, я думаю, он не просто так обратился?
– Нет, не просто. Может, потом как-нибудь расскажу. А пока… скажи мне, где именно этот Чернов лежит? Хотелось бы его проведать. И по возможности расспросить, не открывая ему причин своего интереса. Хотя бы так пока. Потому что в идеале хотелось бы за ним еще и последить.
– Сейчас ты в больницу уже не пройдешь, вышло время для посещения. А следить за ним смысла нет, он на ближайшую неделю лежачий. Как минимум на неделю. Хотя… – Лизе вдруг вспомнились случаи, когда к ним на срочную операцию пару раз привозили заключенных из Следственного изолятора. Сопровождавшие их полицейские потребовали, чтобы им были выданы маски и халаты, и, приковав своих подопечных к каталке наручниками, не отставали от них до самого оперзала. И потом, стоя в предоперационной, следили за тем, как
– Да неужели что-то может случиться? – забирая пока ненужную здесь каталку, высказала вслух свое удивление Лиза одному из полицейских, держащему в опущенной руке вытащенный из кобуры пистолет.
– Еще как! – заверил он ее, не оборачиваясь. – Ты просто не знаешь этот контингент! Некоторые даже на начальной стадии наркоза умудряются себя контролировать. И таких могут дров наломать! Особенно те, кому терять уже нечего.
Чернову, конечно, было бы что терять, даже если бы он предстал перед полицией не жертвой, а нападавшим. Но пока что все складывалось в его пользу и был смысл подлечиться, хотя бы немного: сейчас его мотает из стороны в сторону Из-за полученного сотрясения, что не располагает к прогулкам даже без перелома ноги, а у Чернова еще и лодыжка в гипсе, и рука, что создавало проблемы с использованием костылей. Но кто знает?.. У Лизы вдруг мелькнула мысль, а не специально ли Борька так постарался вывести этого шакала из строя на максимально возможное время? Однако все-таки закрались сомнения насчет того, как долго он задержится в их больнице.
– Лиза, ты что-то хотела сказать, – видя, что она задумалась, мужчины решились напомнить ей о себе.
– Ночами нет смысла нести караул, – сказала она, отмирая. – Отделение на ночь запирается, вспомогательные выходы из больницы – тоже. Выйти можно только через приемный покой, а там охрана дежурит. И задержит непременно: у нас бывали случаи, когда больницу пытались покинуть неадекватные пациенты, все-таки умудрившиеся сбежать из своего отделения и добравшиеся до приемника. Последний такой случай был не слишком давно, псих с «белочкой» выбежал голяком аж на автобусную остановку, так что сейчас у всех сотрудников бдительность конкретно простимулирована полученным от начмеда разгромом. Причем перепало на всякий случай всем, а не только виновникам.
– Ладно, с ночью все ясно, – согласился Антон. – А днем?
– Днем он спокойно смог бы уйти, если бы здоровье позволило, больница ведь не тюрьма. Хоть через приемник, хоть через центральный вход. Я не могу за ним следить, потому что у меня работы по горло. Вначале хотела наших санитарочек попросить, чтобы они за ним присмотрели, но затем передумала: они тоже постоянно в бегах, а потом, мало ли, какая-то из них ему в курилке что-то шепнет? У нас есть болтушки, любящие пообщаться с пациентами, особенно с симпатичными, а у этого харизма хоть и битая, но вполне способная привлечь… если в нее глубоко при этом не всматриваться. Так что я решила, что лучше не рисковать и не засвечивать свой интерес к нему. Он пока не знает, с кем его столкнула судьба, ну и чудненько.
– Значит, мне есть смысл днем… – начал Антон, но ему не дал договорить дверной звонок.
– Привет! – за дверью оказалась Вера. Почудилось ли Лизе или соседка в самом деле немного расслабилась, увидев в коридоре рядом со своим Ярославом еще и Антона? – Вы чего тут застряли? Мужа мне не отдадите, а то у него ужин на столе остывает?
– Иду, Вер, – улыбнулся ей Ярослав. – Вот, заболтались, старого знакомого встретил.
Вера окинула взглядом поздоровавшегося Антона, потом взглянула на Лизу. Ответный Лизин взгляд был тверд и бесстрастен: не Веркино дело ее в чем-то подозревать! Даже если приятель начал разуваться, явно собираясь у нее загостить. Судьей ей мог быть лишь Борька, в свое время наслушавшийся немало сплетен о своей первой жене, прежде чем все-таки решился с ней развестись. Так что и с Лизой он не станет пороть горячку, а для начала попытается все выяснить, даже если засомневается в ней.