Игра на Цезаря
Шрифт:
– По-шли…
За ужином разговор толком разойтись не успел, прерываясь на пополнения за столом. Сначала в лице тетушки моей и Нинон. Чуть позже нагрянула Софико. За ней – Года. Пришлось вновь и вновь объяснять обстоятельства. С одной и той же «решительностью» на лице. Всем без разбора. Но, те, кто (исходя из просвещенности в теории вопроса) не особо мне верил, все ж подыгрывали, наподобие артистов, отрабатывающих щедрый гонорар. «Зрители» (все наши дамы) охали, хлюпали носами и кивали «артистам»
– Агата, ты здесь? – настиг меня час спустя Года у темного кухонного окна.
– Ага. Чайник поставила. Сейчас снова вскипит.
– Послушай.
– Я тоже думала об этом, – дернула я плечом.
– О чем именно? – встал сбоку от меня мужчина.
– Года, мы все – из одной школы и мыслить нас научили тоже по стандарту… Ника кто-то в то зеркало подтолкнул.
– Или заманил.
– Что сути не меняет… Я проверю эту свою версию.
– Свою?
– Да. Потому как Прокурат после кучи экспертиз уверен: мой муж махнул в сопределье либо от помешательства в мозгах, либо от полного их… отсутствия.
– Как всё просто, – уперся Года лбом в стекло. – Агата, если нужна будет моя помощь… любая…
– Спасибо.
– Ты как вообще? – развернулся он ко мне.
– Года, все нормально. И я сейчас вернусь.
– Куда ты?!
– На улице у калитки стоит Эрик. Напарник Ника. До его повышения. Пришел и стоит. Значит, придется к нему самой…
– Агата…
– Все нормально, Года. Все нормально. Я поговорю с ним и вернусь.
Эрик Лапиньш. Интересная личность. Это – по моим скудным наблюдениям и, исходя из стойкой уверенности Ника. Редкое сочетание силы и застенчивости. А в карих глазах на лобастом лице – звериный огонек. Правда сейчас, в тихой куполградской ночи я его не разглядела:
– Агата, извини, что я вот так… – отведя взгляд, тихо начал он.
– Что ты хотел, Эрик?
– Что хотел?
– Наверняка, поговорить со мной наедине, раз в дом, полный народа, не пошел. И даже сигналку нашу не потревожил. Так о чем говорить будем?
– Агата, – наконец, поднял он свои глаза. – Я хочу тебе помочь.
– В чем? – сухо уточнила я.
– В поиске Ника, то есть, моего начальника. Я… понимаешь, я ему обязан своей жизнью. Но, дело даже не в этом. Я тоже не верю… Не хочу верить, – тряхнул парень темным чубом. – что он мог вот так просто взять и переступить порог.
– Почему?
– Я знаю Ника, то есть, своего началь…
– Эрик, кончай. Сколько лет вы были в напарниках?
– Три года. Три с половиной. А ты меня по учебному корпусу совсем не помнишь? – вдруг,
– Тебя? – от неожиданности хлопнула я глазами. – Не-ет. Извини.
– А я вас с Ником помню хорошо. Нам вас канцлер Исбург на занятиях в пример всегда ставил. А потом – такая честь. Я – в напарниках у Ника Подугора. Он многому меня научил, Агата. И теперь – моя очередь.
– Очередь зачем?
– Показать, что Ник возился со мной не зря. И спас меня тогда, в Ущелье сов тоже не зря.
– А-а, – громко выдохнула я. – Хо-рошо… Хорошо. И чем ты мне помочь сможешь? Ведь ваша контора уже поставила на этом деле большой жирный крест.
– Нет, не крест пока, – нахмурил лоб Эрик. – По крайней мере, до следующей активации объекта. Тогда, я думаю, в дом вновь поставят зеркало. Другое, конечно. И примут меры.
– Ага. Но, вовнутрь не полезут.
– Нет, – отрезал он. – Смысла в том нет. Вот так глупо, в лоб туда лезть. Не факт, что угодишь куда надо.
– Ну да, – хмыкнула я, поежившись. – Все реки текут. Это я уже… поняла… Значит, в следующую третью ночь полнолуния попрыгают вокруг новой «двери» и успокоятся.
– Так точно. Это – обычная схема.
– Ага, – вскинула я к нависающим веткам клена лицо. – «Обычная схема»… Эрик… ты хочешь мне помочь?
– Так точно, – вмиг подобрался он. – Я буду работать внутри конторы. Ты – снаружи. Может, мне и отпуск под это дело…
– Отпуск?.. Пожалуй, нет. Иначе доступ к «внутренностям» Прокурата сильно затруднится. И, знаешь, что? Я завтра с утра хотела еще раз осмотреть Дом выскочек. Ты можешь это устроить?
– Дом выскочек?.. Ладно. Я сниму с защитного заклятья ключ… Агата? – оскалился, вдруг, Эрик.
– Да?
– Так, значит, ты мою помощь принимаешь?
– Так точно, рыцарь Лапиньш. Завтра в восемь жду вас здесь же. Махнем на объект.
– Ла-дно. Ладно, Агата, – пылко выдохнул он. – Спокойной ночи. До завтра.
– До завтра, – невольно улыбнулась я. – И, Эрик.
– Что? – застыл парень.
– Одень гражданское. Так, на всякий случай.
– Угу, понял!
«Понял» он… И какая между нами огромная разница. В годах – каких-то четыре-пять лет. Но, один еще полон юношеских порывов и комплексов, а другая чувствует себя сейчас… И, придав лицу ненавистную уверенность, развернулась в сторону горящих окон дома…
Длинная ночь, полная мутных рваных снов и вздохов в подушку, все ж закончилась. И кому она вообще была нужна? Только оттягивает реальность стуком часов в родительской гостиной внизу. Громким, гулким. Чтоб их демони супрезел аних, эти часы. Вернусь в свою квартиру, первым делом выброшу ходики. И домового, чтоб не подвывал больше в каминную трубу. Оперный певец…