Игра на Цезаря

Саринова Елена

– Его звали Тимур Гибиус! – зажмурившись, выдал ювелир.

Я – опешила:

– Кого?

– Упокойника! – отважно пропищал гном. И сразу как-то сник… или расслабился (кто ж их, гномов…) – Это он теперь, Агата, упокойник. А тогда был о-очень ловким в нашем городе перекупщиком, посредником, а местами и консультантом. Пока не влез куда не надо даже днем и с фонарем.

– И куда он «влез»?

Господин Нубрс обреченно взмахнул рукой:

– А, в королевский дворец, – и снова потянулся к бутылю. – Влез туда со своими услугами… Может, будете?

– Что?.. Нет, – отстраненно глянула я на бутыль. – Значит, в наш королевский дворец?

– Ага, – философски скривился мастер Нубрс рюмке. – Ну, ваше здоровье…у-ух…

Тимур Гибиус, Агата, был человеком выдающимся в своем роде: мог из воздуха сделать товар, а из товара – мечту.

– Строительство «воздушных замков» – статья сто семнадцатая Судебного Кодекса страны. Подраздел «Уголовщина», – со знанием дела уточнила я.

Гном поджал рот:

– Это – да. Конечно, да. Но, я не о том. Я сам с нашим законом дружу. Просто, обидно было иногда за Тимура, когда вся слава и почести доставались не ему заслуженно, а этому хвастуну, его другу, Андре Бертезу. Слышали о таком? Наш знаменитый «алмазный маэстро»?

– Ну да, – уклончиво ответила я.

Гном кивнул:

– Все у нас в Ладмении о нем знают. Да и не только в Ладмении. А Тимур Гибиус… сгинул.

– Вслед за другом?

– Получается, так… Поставщика атрактина для отделки личных покоев Его Величества нашел Бертезу именно он. Контору «Грань». И о такой вы тоже слышали? – глянул мастер. – Вижу, что, да… Когда-то, вполне солидная контора, но в последний год ей, скажем так, стало хронически не везти. И пока хозяева «Грани» отмывались от одного скандала за другим, их конкуренты, молодые и наглые, поделили меж собой все былые рынки сбыта, а потом и сами рудники, дающие прибыль. И вот все что от былой «Грани» в Ладмении осталось, и есть теперь тот самый, единственный на нашей территории рудник, в котором добывается атрактин.

– Мутно-зеленый?

– Он… «Старый клен» называется. Из-за блеклости цвета и характерно рыжих вкраплений. Один из ваших камушков был именно «Старым кленом».

– А второй?

– Второй, – почесал подбородок гном. – Второй, Агата, есть очень качественная подделка под него.

– Только и всего?

– «Только и всего»? – вскинулся мастер. – Вы ведь в ювелирном деле, дорогая госпожа, извините, полный нуль. Даже не дилетант. Так скажите мне, примитивно как простой обыватель: зачем с точностью до ста процентов подделывать то, что и так стоит не меньше оригинала? Пусть и с отличиями, другого цвета? Зачем?

– Зачем? – удивленно повторила я. – Чтобы одно на другое подменить.

– Вот именно! – откинулся на стуле гном.

– Но, я и здесь логики тогда не вижу, – напротив, метнулась я к нему.

– А какая же здесь может быть «логика»? Здесь, – вдруг, замолк господин Нубрс. – Здесь, Агата, сплошной… «злой умысел». В нем и есть «логика».

– «Злой умысел»? – переспросила я. – Мне, как «простому обывателю» он видится лишь в том, что настоящий атрактин на единственном руднике «Грани», вдруг, иссяк, а королевский заказ был далек от завершенья. Поэтому его и тихо заменили на стекляшку. Или, я не права?

На лице мастера отразилась целая гамма нешуточных эмоций: «согласиться», «послать» (наплевав на бохос) или, все ж…

– Вы, действительно, хотите знать про эти два камня всё? – медленно проговорил он.

– Да, – уверенно кивнула я.

Мастер Нубрс страдальчески вздохнул:

– Тогда, слушайте… Для начала: чем отличается природный атрактин от «стекляшки»… Первый в своем составе содержит кварцит и слюду, которая и дает характерное «перспективное» мерцание. Второй плавится из кремнезёма, попросту песка, красителя, в нашем случае, хрома, медной пыли и опилок, заменяющих в натуральном аналоге слюду и… вещества под названием «одор». Зачем последнее нужно? Дело в том, Агата, что одной из характеристик любого минерала является его «твердость». Так вот, твердость природного атрактина равна семи, а стекла – пяти. Жидкость

одор и уменьшает до мизерного минимума последнюю разницу между оригиналом и копией. Это – для начала. Теперь другая сторона вопроса: особая ценность атрактина, и того и другого. Как вы думаете: за что? Хотя, можете помолчать. Я сам скажу, хоть и не маг. Антактин по своим физическим и эстетических характеристикам с такими минералами, как нефрит, например, – махнул бородой гном на лепестки от розы. – конкурирует… слабо. Хоть и красив. По-своему красив. Так за что же он так дорого стоит? Как высококлассный джингарский алмаз? Из-за своей энергетики. Да! Именно из-за нее. Этот камень превосходно накапливает, очищает и хранит ее для своего обладателя. Что чаще всего служит в качестве ваших и алантских артефактов?

– Ну, если «обладателю» по карману, то…

– Атрактин! – ткнул в меня пальцем гном. – А?

– Ага.

– Несомненно, атрактин. Причем, и натуральный и стеклянный. В этом его уникальность.

– Прекрасная лекция. Вы меня даже сильно устыдили, но я, все равно…

– Не видите вашей «логики»? – сузил на меня глаза гном. – Хорошо. Вернемся вновь к составу стеклянного образца. Конкретно, нашего, то есть, вашего.

– И что с ним? – распрямила я спину.

– С ним?.. – выдержал паузу мастер. – Самая «логическая» малость: чрезмерная доля одора в составе.

– Который дает нужную твердость?

– Да… А еще прескверно воняет и… это – меньшее из его зол.

– То есть?

– То есть, Агата, сама по себе эта жидкость, одновременно и полезна и смертельно ядовита. Здесь, как в любом лекарстве, все зависит от дозы. Ядовита и она сама, и пары, образующиеся, что характерно, еще до температуры кипения воды. А в вашем образце содержание одора раза в три превышает норму. Поэтому я и учуял его гнилостный «аромат».

– Получается… этот камень – ядовитый?

– То и получается, – вздохнул господин Нубрс. – Но, не в нынешнем своем состоянии. Вот, если его хорошенько нагреть…

– Тысь… моя майка.

– Что вы все время повторяете?

– Ничего, господин Нубрс, – качнула я головой. – Ничего… И куда же мы опять… влезли?

– Мы с вами? – хмыкнув, уточнили у меня. Потом снова вздохнули. – Я так понял, сначала всё у «алмазного маэстро» с заказом Его Величества шло хорошо. Но, через какое-то время заказчик начал вносить в проект свои, неожиданные коррективы, одной из которых стал новый декор каминных колонн – цветами из атрактина вместо просто отделки плитками из него же. И тогда этот хвастун заслал именно Тимура ко мне: мы-то с ним никогда не ладили. Тимур и принес мне шестнадцать камушков в общей куче с большой личной просьбой изготовить из них цветочные розетки. По восемь на каждую колонну. Я их, то есть, камушки эти, естественно, рассмотрел. Хорошо… рассмотрел… Я ему сразу тогда сказал, – вскинул на меня глаза мастер Нубрс. – Сразу, что есть что. И даже сам по двум кучкам их разложил. А он мне, конечно, поверил. Удивился очень сильно, но, поверил… Эти камни Тимур сбагрил тут же в Либряне. Они осели в одной из мастерских нашей слободы. Я даже знаю, у кого. И если ваши два – не из королевского дворца, что вряд ли, то именно оттуда. Натуральный и стеклянный. Здесь Тимур остался честным. А вот что потом случилось с ним самим…

– А что с ним «потом случилось»? – уточнила я.

– Упал со скалы, – бросил в новую рюмку гном и залпом ее опрокинул. – У-у-ух… Бах, и всё… А этот хобий хвастун и тут его «опередил» – пропал ровно на сутки вперед… Вот так-то, Агата…

– Понятно… Теперь – всё понятно. Одно лишь остается неизвестным: где эта бесова стеклодельня?

– Где варят ядовитый атрактин?.. Не знаю. Честно, не знаю. Скажу лишь, что точно – незаконно. Потому что чидалийцы, считающие себя еще с предтечья «наследниками тайны стеклянного атрактина», лицензии на изготовление его никому не продавали.