Игра на Цезаря

Саринова Елена

– Угу. Плюс Ксения – маг…

– На четверть алант.

– Это – четверо. Причем, из видимых пока.

– Пока – четверо, – кивнула я в сторону ворот как раз в момент, когда одна из их створок распахнулась, запуская вовнутрь ярко одетого седого мужчину. Тот, недолго думая, пропорхал по дорожке меж клумб прямиком в дом. Рыцарь констатировал:

– Этого в расчет не берем… Значит: спускаемся между конюшней и садовым забором. Без своей магии. Здесь на чужую оповестители стоят.

– Где?

– По всему внутреннему периметру.

Ты о таких уже не знаешь.

– А-а.

– Дальше – заходим и назад с территории тем же путем. Это – в идеале.

– Согласна. Пошли, – подорвалась я в обход вдоль забора.

Начало нашей операции (забор и два ярда до конюшни) пронеслось, соответствуя планке «это – в идеале». А вот потом я увидела саму дверь:

– Замок в скобе просто висит.

– Поздно, Агата, – Эрик, приоткрыв створку, дернул меня вовнутрь. – Теперь разбираемся по обстоятельствам.

– Ага, – сразу от входа «разобрала» я здешнее нутро: предбанник, завешанный по стенам конской упряжью, длинный узкий коридор с окном в конце и линией из пяти загонов справа. И жара – таким пахучим застоем, что хоть в нем греби. – Пусто на всех уровнях, – процедила, борясь с приступом дурноты и отчаянья.

Эрик, оставшийся в предбаннике, разгребая ногами серые опилки, пропыхтел:

– Ты уверена? – и, нагнувшись, потянул за кольцо в полу.

Через три секунды в центре клети распахнулась квадратная черная пасть. Пасть дохнула на нас погребным хладом и выпустила заметавшегося ночного мотылька. Мотылек взмыл к потолочным балкам. Мы с рыцарем нависли над дырой.

– Ник? – хрипло позвала я, вслушиваясь и вглядываясь в темень. – Ник?

Эрик сморщил лоб:

– Так не пойдет. Я спускаюсь. Лишь фонарь их прихвачу.

– Я сама туда спущусь, – опершись руками на края дыры, зависла я над ней. – Поджигай и давай фонарь.

Через минуту я, спрыгнув вниз мимо приставленной лестницы, напрягла свое природное зрение… и рухнула на колени.

– Агата? – среагировал на брякнувший о землю фонарь, Эрик. – Агата?

– Что?

– Что там?.. Что ты там видишь?.. Агата, не молчи, хоб тебя…

– Здесь пусто…

– Агата, не молчи. Говори: что видишь. Напрягись.

– Что я вижу? – сглотнула я подкативший огненный ком. – Что… Говорю…

– Да.

И собрала скачущие мысли:

– Пространство три на три ярда. Земляной пол застелен соломой. На стенах, обитых рейкой, и потолке – следы обшивки. Моанитовой. Отдирали листы в спешке. В одном месте остался ее кусок под гвоздем… На полу, в углу – высохшая кровь двух-трех дневной давности. В стене рядом – кольцо и два звена от оборванной цепи.

– Мать же… твою, – прорычал сверху рыцарь.

– И еще, – закрыла я глаза. – Его запах. Он здесь очень внятный. И… кровь тоже его.

– Агата?

– Предположительно…

– Агата, я все понял. Вылазь.

– Предположительно, – мотнула я головой. – суточной давности. Значит, уводили Ника…

– Вылазь оттуда.

–

Я ее убью, – огненный ком, выпущенный громким рыком, взорвал мою голову, заглушив все прежние мысли, кроме одной. – Я убью эту тварь!

– Агата! – ошалелая физиономия Эрика наверху. – Агата!

Дверь конюшни, отброшенная рукой, звучно приложилась об стену. И впереди, ярдах в десяти, я увидела ее, стоящую ко мне спиной под одним из леденцовых деревьев. Рядом с тем самым мужчиной в ярком и он, еще договаривая свою фразу, медленно, очень медленно начал ко мне разворачиваться:

– … дорогуша, так ведь нельзя. Это – капризные деревья, а вы их в са-мый… А-а-а!

– Тварь! Я убью тебя! Но, сначала ты мне скажешь! – Ксю тоже успела развернуться. Только это она и успела. Моя бывшая лучшая подруга. В зверином прыжке я смела ее и, приложив спиной о землю, обхватила руками тонкую шею. – Где он?!.. Где он?! – она заметалась, пытаясь выдернуть из-под моих колен свои зажатые руки. – Тварь, – дико оскалилась я. – Какая же ты тварь. Не будет тебе покоя теперь. Где мой муж? Я тебя спрашиваю! – испуганное лицо моей соперницы с выпученными до предела глазами, начало синеть. Из горла вырвался хрип. И только тогда я ослабила свой нажим. Ксю сипло втянула воздух, засучив подо мной ногами.

И тут меня саму с нее смело. Мощной грубой силой прямо в темноту еще одного стремительного подвала…

Материковый восточный ветер на речном берегу парусом надувал мою взмокшую рубашку, полоща ее, и дул в разгоряченное лицо. Встревоженные речные чайки кружили над своей брошенной под вяло текущими водами добычей. Лишь из небесной выси ругаясь на нас. Но, все это я заметила и разглядела уже минут через пять, когда и сама прооралась и набегалась по самому краю, рискуя составить им, а потом и лягушкам в камышах внизу компанию. Эрик, скрестив на груди руки, просто молча стоял. Между мной и рваной кромкой обрыва.

– Что у тебя с плечом? Откуда кровь? – сузив от ветра глаза, глухо уточнила я.

– Ничего, – скосился он. – Вскользь прошло.

– От кого из трех охранников?

– Не знаю. Я с ними познакомиться не успел.

– Ага… Эрик, спасибо тебе.

– Агата, не за что. И, может, ты хоть теперь расскажешь…

– Хорошо.

– Хорошо? – поднял парень брови.

– Я все это видела во сне.

– То… есть?

– А то и есть. И скажи я тебе о такой «ориентировке» заранее…

– Наверное, я бы поверил, – неожиданно выдал он. – Да, – и, громко вздохнув, одним рывком хлопнулся на самый край, свесив с него ноги. – Прошу. И давай, дальше рассказывай. Мне подробности нужны.

– Подробности? – уселась я с ним рядом и, настраиваясь на тему, прищурила к другому берегу глаза. – Эта река как называется? Коча?

– Угу, – мотнул Эрик ногами. – Пять миль севернее от ее слияния с Шалбой… Так что там с твоим сном?

– Это не сон был в простом понимании. Это было послание мне.