Игра любви
Шрифт:
– Мне нужно идти, – сказал он сэру Антони. – Еще раз спасибо тебе, что уговорил меня поразвлечься прошлой ночью. Я получил невероятное удовольствие!
– Я тоже. И не пропадай надолго. Давай как-нибудь снова выберемся «в город».
– Я подумаю, – пообещал граф.
Сэр Антони еще не собирался домой, поэтому он снова уселся за стол, а граф Инчестер с облегчением покинул клуб.
Ему хотелось размяться, и он пешком направился в сторону Хаф-Мун-стрит.
У дверей дома сэра Антони стояла
Подойдя ближе, граф по достоинству оценил упряжку чистокровных лошадей, Увидев его, кучер и грум коснулись своих шляп. Граф сказал:
– Полагаю, вы ожидаете меня. Я граф Инчестер.
– Да, милорд, – отвечал лакей. – Нам было велено прибыть по этому адресу без четверти три.
– Вы точны, – заметил граф.
Камердинер сэра Антони стоял в дверях дома.
– Я хотел спросить, милорд, – обратился он к графу, понизив голос, чтобы его не слышали другие слуги, – нужна ли вам одежда, которая была на вас вчера, или мне выкинуть ее?
– Я возьму ее с собой, – сказал граф.
– Я так и подумал, сэр, и упаковал ее, чтобы она была готова к вашему отъезду.
Граф поблагодарил его и дал два золотых соверена.
В первый раз он тратил что-то из того кошелька, что получил от Растуса Груна. Потом Инчестер сел в экипаж, лакей прикрыл его колени меховой полостью и, прежде чем закрыть дверцу, сказал:
– Для вашей светлости есть записка. – Он показал на конверт, что лежал на заднем сиденье.
Граф вскрыл письмо:
Экипаж, в котором вы едете, – ваш, то же касается слуг.
Подписи не было.
«Мне следует быть благодарным», – сказал себе граф.
Потом он вспомнил о причине такой щедрости.
Это женщине он должен быть благодарен за одежду, которую носит, за экипаж, н котором он едет, а также за каждый потраченный пенни.
А вдруг она такая же скряга, каким представляют ее отца?
Вдруг придется ползать перед ней на коленях и оправдываться каждый раз, когда деньги будут потрачены не на исполнение ее капризов?
По закону, все, что принадлежало жене, после свадьбы становилось собственностью ее муж».
Но граф представлял, как мучительно будет чувствовать себя обязанным ей, если жена сочтет его траты излишними!
«Как я вынесу это?» – думал он.
Карета уже выехала из Лондона, и лошади ускорили свой бег.
Графу казалось, что они быстро несут его – слишком быстро – прямо в ад.
Глава 4
Бенита кончила одеваться, и тут ею овладел панический ужас.
После разговора с отцом прошел час или около того.
Все это время девушка пребывала
Когда она поднялась к себе, Бенита на мгновение вознамерилась сбежать в конюшни, вскочить на своего любимого Лебедя и исчезнуть так, чтобы никто не смог ее найти.
Жених может ждать сколько угодно: она не вернется.
Отец, конечно, рассердится, но, возможно, он поймет, что ему следует придумать какой-нибудь другой путь, чтобы обеспечить ее будущее.
Но Бенита знала, что не имеет права расстроить отца, сделать его несчастным.
Он просил довериться , ему, и именно это она должна сделать.
Свадебный наряд, который отец привез ей из Лондона, был великолепен: белое платье, расшитое мелкими бриллиантами по краю юбки и вокруг выреза, украшали серебристые, тоже расшитые бриллиантами ленты, которые перекрещивались на груди и струились изящным каскадом по спине.
В детстве у Бениты была няня, а когда няня состарилась, ее место заняла горничная, которая всегда была рядом с девушкой.
Сейчас горничная прикрепила фату к волосам молодой хозяйки и подала ей диадему, которая завершила свадебный наряд.
Бенита радовалась, что фата закрывает лицо, и жених, может быть, не заметит, как он ненавистен ей.
Подумать только, что до сегодняшнего дня она даже не слышала его имени! Она и теперь не знала, молод он или стар, красив или безобразен.
И снова Бените послышалось, что мать говорит ей: «Доверяй своему отцу!»
Девушка подумала, что, наверное, она неблагодарная дочь. Отец столько сделал для нее, они были так счастливы вместе.
Как могла она беспокоиться только о себе и забыть о нем?
– Вы очаровательны, мисс Бенита, поверьте, это чистая правда! – воскликнула горничная.
– Вы… сложили… мои вещи? – тихо спросила Бенита.
– Да, мисс, все ваши платья и все остальное.
– А ты не забыла миниатюры, портреты родителей?
– Конечно; нет, мисс. Я знаю, что вы никогда не расстаетесь с ними.
– Спасибо, Эмили.
Бенита последний раз взглянула на себя в зеркало и еще раз убедилась, что рассмотреть ее лицо под фатой невозможно.
Она откинула фату, чтобы поцеловать отца на прощание, и спустилась вниз.
Отец лежал на диване в библиотеке.
Увидев ее, он воскликнул:
– Ты самая красивая невеста на свете, мое дорогое дитя!
Бенита подошла к нему и опустилась на колени.
– Ты… будешь… думать обо мне, папа, и… молиться за меня?
– Ты же знаешь, что буду. И я попрошу твоего мужа, чтобы он, как можно скорее, привез тебя повидаться со мной, если…
Он замолчал.
Бенита поняла, что отец хотел сказать: «Если только я буду жив».