Игра Ловца
Шрифт:
— Приятная встреча, — голосом заправского ловеласа сказала Душелов, следя за рунным мечом, — право, жаль, что она не состоялась раньше.
— Мне тоже жаль, — усмехнулся Трехглазый Ворон, — в иные времена я бы нашел тебе лучшее применение. Но сейчас мне нужна твоя жизнь.
— Какое совпадение, — захихикала Душелов, — мне тоже.
Без предупреждения она метнула в Брана два огненных шара, но враг просто отбил их мечом. Однако Душелов еще не исчерпала всех своих трюков — ее руки быстро задвигались, совершая причудливые пассы, с губ потоком полились заклятия. Шагнувший к ней Саурон остановился, почувствовав как башня
Послышался треск ломающегося камня и ближайший к нему каменный дракон зашевелился, расправляя крылья. Сверзившись со своего пьедестала, чудовище устремилось к «Брану». Тот быстро оглянулся — вокруг него, расправляя каменные «мышцы», оживали все причудливые создания валирийской фантазии — драконы, василиски, мантикоры, адские псы… Когтистые лапы тянулись к Саурону, клыкастые пасти раскрывались перед ним и все эти твари, плотно сжимая кольцо, грозили погрести Трехглазого Ворона под грудой камня. Но словно молния ударил Буреносец и ближайшие чудовища рассыпались в прах, а остальные отступили на свои места, вновь застыв недвижными статуями. Бран перевел взгляд на Душелова и увидел, что та уже стоит напротив него с мечом наготове.
— Никто и не говорил, что будет легко, — прошамкала она по-старушечьи, — убей меня, если сможешь.
Она подняла меч, любуясь на валирийскую сталь, перекованную квохорскими кузнецами. На лезвии блеснули алым светом причудливые письмена, нанесенные самой ведьмой, когда Душелов вдруг резко ударила. В следующий миг воздух наполнился лязгом зачарованных клинков, жаждущих крови не меньше чем их хозяева.
Особого сопротивления Кейну никто не оказал — при виде полных сил, еще не вступавших в схватку Железнорожденных, да еще и поддержанных очередными неведомыми тварями, воины обеих противоборствующих сторон быстро сложили оружие. Лишь немногие попытались пробиться обратно к Драконьему Камню, однако удалось это лишь Драуглуину, растерявшему всех своих волков. Он уже взбегал в открытые ворота, когда навстречу ему метнулась собака — выглядевшая как обычная дворняга: белая с черным пятном на морде. Драуглуин небрежно клацнул челюстями, ожидая, что глупая псина отлетит с откушенной головой, но внезапно его клыки наткнулись на столь же крепкие зубы. В следующий миг собака, обернувшаяся в совершенно невообразимую тварь, схлестнулась с волколаком в ожесточенной схватке.
Душелов все же переоценила свою способность противостоять Буреносцу: вскоре меч, выбитый из ее рук, зазвенел о камень и упал с башни. В следующий миг Душелов почувствовала на своей шее сталь приставленного к ней рунного меча. Она встретилась взглядом с глазами Брана, но не увидела ни белков ни зрачков — лишь непроглядную, маслянисто-черную тьму. Эти черные точки выглядели подобно двум отверстиям, проткнутым в совсем иной мир — где нет форм и движения, вообще ничего, кроме этой кромешной тьмы.
— Вот и все, — в голосе твари, завладевшей телом Брана, звучало нечеловеческое, поистине ужасающее торжество, — сейчас ты умрешь, Сай…
Он запнулся на полуслове, зашатавшись и ухватившись рукой за внезапно выросшую из его шеи рукоять кинжала. В следующий миг тонкое лезвие пронзило насквозь и его грудь. Бран повернул голову и увидел Майю Уллер. Ее лицо дрогнуло, изменившись: вместо точеных
И в этот миг остров сотрясся от безумного, жуткого и одновременно жалкого вопля полного нечеловеческой злобы и отчаяния. Все участники сражения, как по команде посмотрели на небо и увидела, что чёрная на фоне облаков поднялась над Драконьей Горой тень, непроницаемая, коронованная молниями, заполняющая всё небо. Исполином он поднимался над миром и протянул к людям угрожающую гигантскую длань, ужасную, но бессильную: ибо когда склонился он над ними, его подхватил сильный ветер и унёс прочь, и рассеял; а затем всё стихло.
— Это то, что владело твоим братом, — сказала Душелов Арье, тихо плакавшей над телом Брана, — оно ушло и, надеюсь, навсегда. Можешь спокойно проводить его — он сольется с душами прежних древовидцев и войдет в сонм Старых Богов.
Арья повернула лицо с покрасневшими глазами.
— Я отвезу его тело в Винтерфелл, — глухо сказала она, — он должен упокоиться в крипте, вместе с отцом и всеми Старками.
— Конечно, — Душелов, неуклюже помялась рядом, будто хотела сказать что-то еще, потом махнула рукой и, мимоходом взъерошив Арье волосы, начала спускаться с башни.
Едва она очутилась на винтовой лестнице, как рядом блеснула вспышка розового света и на ее плече оказался Жабомордый.
— Я правильно сделал, босс? — квакнул бес, — что привел ее сюда?
— Ты вообще молодец, — рассеянно произнесла колдунья.
Под стенами замка Душелова нашла тело огромного волка, возле которого зализывал раны Пес Жабодав, в своем собачьем обличье. Тут же, пристроившись на каменном обломке, сидел рыжебородый великан, рассматривающий два меча в своих руках.
— Это, кажется, ваше? — рыжебородый швырнул Душелову один из клинков и та машинально поймала его, узнав творение квохорцев. Сам воин вернулся к изучению черного клинка, покрытого слабо светящимися рунами.
— Кажется, я знал его прежнего владельца, — пробормотал он, после чего заткнул меч за пояс и решительно выпрямился.
— Нам давно пора было познакомиться, — буднично сказал он, протягивая руку, — вас, насколько мне известно, именуют Душеловом. А меня можете звать Кейном.
Колдунья быстро оглянулась не пропустив ни потрепанного состояния собственных войск, ни множества Железнорожденных возле кораблей под знаменами Грейджоев. Не преминула она отметить и то, как они смотрят на своего рыжебородого вождя.
— Я тоже очень рада знакомству, — улыбнувшись, она протянула руку для приветствия — полагаю, нам есть что обсудить.
Рейнис встала с колен, предолевая жуткую ломоту во всем теле — почти час проведенный в нелепой неудобной позе, давал о себе знать. Дрожащими руками она подняла зеркало в золотой оправе украшенной крупными изумрудами — одно из сокровищ Смауга.
Из зеркала глянуло изумительной красоты лицо — с огромными сиреневыми глазами и точенными аристократическими чертами, в обрамлении серебристых волос. Она спешно ощупала свое тело: вместо уродливых шрамов, ее руки встречали лишь безупречную гладкость кожи и совершенство упругих округлых форм.