Игра Ловца
Шрифт:
Норвос погибал.
Словно оглашенные бились и рыдали Нум, Нара и Ниель, хотя уже никто не стоял у колоколен, тревожимых лишь порывами сильного ветра. Над Верхним Городом с ужасающим рыком реял дракон, раз за разом изрыгая яростное пламя на крепостные стены храма Безымянного Бога. Давно погибли защищавшие их бородатые жрецы, также как и набранная из рабов стража, вооруженная обоюдоострыми секирами. Языки пламени все выше вздымались над городом и черный дым шел в небеса. Вот стены храма качнулись и рухнули, погребая под своими оплавленными
А ниже, на илистом берегу Нойны, шло разграбление Нижнего Города. Наемники и дотракийцы грабили, насиловали и убивали, опустошали винные погреба кабаков и с хохотом вламывались в местные бордели. Вместе с кочевниками свирепствовали и низкорослые волосатые воины, с уродливыми лицами — впервые за все время своего сосуществования дотракийцы и иббенийцы сражались на одной стороне.
— Как я и говорила, Норвос послужил хорошим уроком, — Душелов подставила кубок и молчаливая чашница тут же наполнила его вином, — теперь все Вольные Города видят какая участь ожидает поднявших мятеж против Протектората.
С тех пор как Душелов объявилась в Черно-Белом Доме, в управлении Браавоса произошли кардинальные изменения. Пост Морского Владыки был упразднен — теперь городом управлял Совет Двенадцати. В него вошли четыре жреца Многоликого Бога, еще два жреца иных храмов, четыре управляющих Железного Банка, и два самых богатых судовладельца. Тринадцатым была сама Душелов, принявшая титул Протектора Вольных Городов. Отныне именно ей принадлежало решающее слово, как в Браавосе, так и далеко за его пределами.
Заседание Совета проходило в подземельях Черно-Белого Дома — с некоторых пор Душелову полюбилось это место.
— Все же уничтожение Норвоса было крайней мерой, — подал голос один из банкиров, — для многих падение одного из Вольных Городов стало настоящим шоком.
— Я знаю, мой дорогой Несторис, — перебила Душелов, — поверь, мне и самой это было не по душе. Но что оставалось делать, если эти тупоголовые фанатики отказались принять Протекторат и даже пытались строить какие-то коалиции с Волантисом и Тремя Сестрами? Оставалось лишь прижечь эту язву раз и навсегда, чтобы другим было неповадно. Я ничего не имею против разумной религии, как у наших друзей в Квохоре, но с фанатиками нам не по пути. Надеюсь, кстати, что вы уже проследили за тем, как выполняется мой указ об объявлении поклонников Рглора вне закона?
Сразу несколько голов торопливо кивнули.
— Вот и славно. Их имущество можно передать… да хотя бы и в Железный Банк, ничего не имею против. Что же до Норвоса… то, что осталось от города и прилегающие к нему владения отойдут к Браавосу. Нижнее течение Нойны, с руинами Ни Сара отойдет Квохору, также как и земли между Темноводной и Норвосскими Холмами. Ну, а Секиру и прилегающие к ней побережья заберет Иббен.
— Лорат этому не обрадуется, — заметил один из судовладельцев.
— Ну и пусть, — махнула рукой Душелов, — кого-то волнует мнение
Никто не стал возражать.
— Вот тож. Я, кстати, считаю очень удачным наш союз с Иббеном — он пригодится в моей следующей задумке. Что слышно из Триархии?
— Все три города согласны принять Протекторат, — сказал один из банкиров, — как и Пентос.
— Плевать на Пентос, — раздраженно сказала Протектор, — Тирош, Лис и Мир не забыли, что я велела им сделать?
— Огнепоклонники уже изгнаны, хоть это и сопровождалось… волнениями. Что же до войны в Вестеросе, то они прекратили финансирование Эйгона и потребовали от наемников вернуться обратно. Но… послушались немногие.
— С наемниками всегда проблемы, — усмехнулась Душелов, — ладно, не хотят — им же хуже. Как вы поняли, в ближайшее время я призываю все города Протектората к походу на Вестерос — дабы восстановить на Железном Троне законную королеву.
Она хлопнула в ладони и в подземелье вошла прекрасная девушка с серебристыми волосами и фиалковыми глазами. На ней было черное одеяние, с серебряной цепью через плечо и застежкой в виде дракона. Она коротко поклонилась Протектору и уселась на свободный стул из белого чардрева с резным ликом из эбенового дерева на спинке.
— Дейнерис Таргариен, если кто помнит, — представила гостью Душелов, — кто подвергнет ее права сомнению? Надеюсь, никто не верит в эту безумную байку о королеве, что воскресла спустя триста лет? Это самозванка, такая же, как и этот… Эйгон из Волантиса. У Дейнерис — настоящий дракон, а не та непонятная тварь, что летает над Вестеросом. У нее четыре лапы — можете себе это представить? Кто и когда слышал о четырехлапом драконе? О драконе, который говорит? Скорей всего это обычный демон.
— Может это и не настоящий дракон, — заикнулся один из Безликих, — но сжигает он не хуже настоящего. Может и лучше.
Душелов молча посмотрела на него. Даже сквозь маску стало видно, как проступил испуг на лице жреца.
— Дракона, — процедила колдунья, — или кем бы эта тварь не была, мы с Серебрянкой берем ее на себя. От вас же — как и от всех городов Протектората требуется только одно — подготовить вторжение в Семь Королевств.
— Лучше всего это сделать из Пентоса, — подал голос другой жрец.
— Ничего не имею против, — кивнула Душелов, — только поторопитесь. Мне не терпится задать кое-кому пару вопросов, — она хищно улыбнулась.
Уже позже, когда обсуждение закончилось и все решения были приняты, Душелов вышла за дверь. Прислонившись к стене, колдунья хихикнула — и тут же раздался короткий смешок в ответ. В воздухе полыхнула вспышка розового света, из которой выскочила маленькая фигурка, похожая на детскую, с на редкость уродливым личиком.
— Привет, босс, — пропищал бес, — что, опять за старое?
— Ты как нельзя кстати, Жабомордый, — понизив голос, произнесла Душелов, — у меня для тебя есть кое-какая работенка в Вестеросе.