Игра королей
Шрифт:
Первый лучник расправил плечи и занял место в середине поля под высоким пестрым шестом. Попугай, сверкающий на солнце, бился и громко кричал. За ним на фоне крутой скалы высился замок, алели папоротники, желтели березы и платаны. В окнах дворца отражались солнечные зайчики. Послышался голос: «Готовсь!» — и лучник плавно поднял к небу лук, натянул тетиву, подержал ее какое-то мгновение и отпустил, потом взял вторую стрелу и выстрелил еще раз.
Попугай наверху сердито закричал и выругался с абердинским акцентом: стрелы упали, не попав в цель, в шести ярдах слева от шеста.
— Лаймонд может стрелять только с одного места, — произнес он вполголоса. — А именно — от скалы.
Мариотта услышала его. Она проследила за взглядом Хантера и принялась изучать неровную поверхность утеса.
— Но тогда ему пришлось бы стрелять против ветра и против солнца.
— Конечно, это затруднительно, — признал Хантер. — Но посмотрите: вокруг поля яблоку негде упасть. Лучник в толпе и рук не смог бы поднять, не то что шестифутовый лук. — Он поколебался немного и добавил: — Леди Калтер, если позволите, я вас покину и заберусь посмотреть, нет ли кого в кустах.
Но Мариотта, невзирая на то, что он готов был рисковать своей жизнью ради жизни Ричарда, возражала. Хантер попробовал было убедить ее, но вскоре сдался. Они продолжали молча следить за происходящим.
Резкие порывы ветра осложняли задачу участников. Бокклю, стрелявший третьим, первой стрелой задел шест, а вторая под рев толпы ушла далеко мимо цели. Два следующих стрелка стреляли еще хуже. Пятый произвел неизгладимое впечатление, сломав свой лук и чуть не отрезав себе пальцы тетивою. Шестой промазал оба раза; стрелы седьмого взвились к небу наподобие шутих.
Восьмой почти попал в цель.
— Вот это выстрел! — воскликнула Агнес, вся сияя, а потом задумчиво добавила: — За такого лучника любая женщина с радостью бы вышла замуж.
Мариотта и Хантер рассмеялись, несмотря на снедавшую их тревогу.
— Дорогая, — сказал сэр Эндрю, — сегодня все ваши мысли — о замужестве.
На лице леди Херрис появилось удивленное выражение.
— Вовсе нет. Но ведь я должна выйти замуж в этом году, и если уж меня собираются продать, как мешок шерсти…
— Агнес!
— Ну хорошо. Я только хочу сказать, что рожать детей да сидеть за вышиванием не очень-то весело. И было бы веселее, если бы мужчины сражались в твою честь и делали бы вид, что им это нравится. Ухаживали бы, писали сонеты, привязывали бы шарфик к шлему. Вот что я думаю. Иначе, — развивала свою мысль Агнес, — какой во всем этом смысл?
— Боюсь, что Джонни Гамильтон не станет воспевать ваши ресницы, — весело ответил сэр Эндрю. — И потом, ухаживание подобного рода однобоко. Я думаю, вы бы чувствовали себя увереннее рядом с мужем, который обзавелся бы связями при дворе, приобрел бы новые земли или приумножил бы капитал торговлей, чтобы на руках у вас сверкали бриллианты, а в каждом графстве было по дому.
— Но я и так могу купить все бриллианты, какие захочу, — возразила Агнес. — Как Мариотта, как маленькая королева. Поэтому я и не вижу смысла в замужестве, если только не приобрету чего-нибудь такого, чего у меня еще нет. А в девяти случаях из
Наблюдая, как двенадцатый лучник пускает свои стрелы в небеса, сэр Эндрю с несчастным видом спросил:
— Сколько у вас земли, леди Херрис? И сколько людей вы можете выставить в строй?
Агнес посмотрела на него с неприязнью:
— Вы говорите, как мой дедушка.
— Ну и что ж. Так сколько у вас земли и где она расположена?
Агнес неохотно ответила:
— Вы же знаете: я владею всем совместно с Кэти и Джин. А владения наши — Терреглес, Киркгунзон, Моффатдейл, Локкерби, Экклефешан… рядом с Максвеллом, недалеко от границы.
— Недалеко от границы, — повторил Хантер. — Вы не сказали, сколько у вас людей, но я полагаю, несколько тысяч. И кто же, по-вашему, должен смотреть за всем этим, защищать от англичан? Кто поведет людей на поле боя? Вы не можете уклониться от долга перед страной, даже если думаете, что можете уклониться от моральных обязательств.
— Я так и знала, что вы станете говорить, как дедушка, — надулась Агнес. — Но у нас в родне есть мужчины — они могут управлять землями и воевать без всякого замужества. Видите ли: кто бы ни делал это, — родня или муж, они это делают потому, что их это устраивает; а женщины, ради которых они стараются, могут быть и старые, и толстые, и кривоногие, а это, — с достоинством заключила Агнес, — не имеет никакого отношения к любви.
Внезапно вмешалась Мариотта:
— Не будьте глупенькой. Чего же вы хотите? Заботливого дядюшку для безопасности, а для удовольствия полный будуар любовников?
— Я бы хотела иметь мужа, — торжественно заявила леди Херрис, — которому я была бы нужна больше, чем дела и политика.
— Таких мужей нет.
— Нет, есть, — неожиданно выпалил Хантер (Пятнадцатый). — Он опустил глаза, и губы у него задергались. — Вы обе слишком категоричны. В наши дни, чтобы иметь крышу над головой, содержать семью и защищать ее, нужно отдавать всего себя. Мало времени остается на то, чтобы читать стихи под яблонями в цвету. Но рыцарство не исчезло, не думайте так. Для некоторых людей рыцарский кодекс и по сей день стоит на первом месте — только этим не защитишь ни себя, ни близких в нашем жестоком, корыстном мире. — Он снова улыбнулся. — И не забывайте: у мужчины есть другие обязанности — перед родственниками, перед стариками, перед друзьями. И он не всегда может забыть о деньгах и жениться по собственному выбору.
Мариотта тут же пояснила с ноткой раскаяния в голосе:
— Мы конечно же знаем это. Агнес только хочет сказать, что в браках по расчету обе стороны нередко бывают несчастны.
— И жаль, что приходится идти на это ради потомства, которому уготована та же судьба. Да, я это понимаю, — сказал сэр Эндрю. — Но оглянитесь вокруг. Я думаю, вы увидите, что супружеское счастье — вещь не такая уж редкая. А потом, есть еще и многое другое — продолжение великого рода, а иногда и целой нации. А это само по себе есть великая любовь. Конечно, не такая, о какой говорите вы, а та, что лежит, может быть, чуть глубже.