Игра королев

Даннет Дороти

Кристиан понадобилась вся ее выдержка, чтобы сохранить обычное доброжелательное выражение лица.

— Быть предметом вашей любви — это прекрасно, Том, но вы растрачиваете ваш пыл на очень упрямую женщину.

Потрясенный до глубины души, он неправильно понял, что девушка имела в виду.

— Вас никто не обидит в Стерлинге, моя дорогая. Боже мой, хотел бы я увидеть, кто посмеет…

Кристиан невольно улыбнулась:

— Хотите посадить птичку в клетку? Не думаю, что вечное лето пришлось бы мне по вкусу. Думаю, что и замужество не для меня.

Она

почувствовала замешательство Тома, хотя и не могла его видеть. Отпустив руку девушки, он медленно проговорил:

— Вы боитесь замужества? Или меня?

— Нет, не боюсь, нет. Мои доводы несколько другого свойства. И конечно, я не имею ничего против вас, Том! — воскликнула Кристиан.

— Тогда есть кто-то другой? — спросил он.

Кристиан не приходило в голову, что он может это подумать. Ей с трудом удалось собраться с мыслями.

— Учитывая все обстоятельства, вы мне, пожалуй, льстите. Нет, никого другого нет. Это просто…

Просто — что? Все было как раз совсем непросто. Любовь вовсе не являлась необходимым условием для брака, что бы там ни думала эта бедняжка Агнес Херрис. Том, должно быть, недоумевал, видя ее сомнения: полагал, возможно, что она ведет более крупную игру. У нее водились деньги, и рождением она превосходила Тома… Ей не стоило волноваться из-за слепоты, но больше не существовало ничего, что могло бы извинить ее странное поведение.

— Просто слепая жена вряд ли подойдет будущему лорду Эрскину.

— Вздор! — Радостное облегчение, послышавшееся в его голосе, подсказало Кристиан, что она выбрала неверную тактику.

— Милая моя девочка, позволь мне самому судить. Неужели ты думаешь, что я придаю этому хоть какое-то значение? Ты боишься покинуть знакомые места? Мы построим себе дом в Стерлинге, и я покажу тебе каждый кирпичик, каждую половицу. И у тебя будет глазастая семья — больше глаз будет у нее, чем у Аргуса 2), и во всем Стерлинге не найдется женщины с глазами более молодыми и зоркими. Я…

— Том! — Она не удержалась от крика. — Том, если бы только это, я бы ни минуты не сомневалась. А если бы были другие весомые причины, я бы сразу высказала их вам. К сожалению, у меня есть сотня доводов, но все они незначительны. Война, смерть лорда Флеминга, необходимость привести Богхолл в порядок, моя любовь к свободе, привязанность к друзьям и старым добрым временам — все это жалкие женские увертки.

Его молчание длилось столь долго, что она прикусила губу, досадуя на свою слепоту, но Том всего лишь очень сосредоточенно обдумывал то, что ему сказала Кристиан.

— Да, Кристиан, мне кажется, я понимаю, — вымолвил Том наконец. — Вы не хотели бы выходить за меня замуж сейчас. Но, может быть, позднее? Когда закончится война, когда королеве станет легче и леди Дженни будет свободна?..

Он не сказал, хотя и мог бы: «Если я вернусь живым». Ей следовало быть милосердной, но как? В конце концов она избрала самый простой путь.

— Я ничего не могу предложить, Том. Было бы нечестно с моей стороны подавать вам надежду. Но если ваши

чувства останутся неизменными, то, возможно, когда-нибудь в будущем…

— Когда? В следующем месяце?

Кристиан, которая вообще-то подумывала о сроке в полгода или даже в год, внезапно решилась:

— В следующем месяце, если вам будет угодно, Том. Через месяц, начиная с сегодняшнего дня, при условии, что окончательное решение остается за мной, а вы безоговорочно подчинитесь ему, каким бы оно не было.

— Вы имеете в виду?.. — громко воскликнул Том, но Кристиан ощупью нашла его руку и, твердо сжав ее, повела молодого человека к дверям.

— Я не имею в виду ничего особенного, мой дорогой. Но вот что я вам скажу, Том: если я и выйду замуж за кого-нибудь, то этим человеком будет только Том Эрскин.

В трех милях от Думбартона в замке Мидкалтер леди Сибилла тоже готовилась к отъезду. Ричард, приехавший повидаться с матерью прежде, чем отправиться со своими отрядами на юг, нашел ее во внутреннем дворике. Леди Сибилла была немного рассеянна, и от волос ее попахивало серой.

Они быстро обсудили, как защитить замок и обеспечить безопасность Мариотты, которая должна была оставаться там, и уже почти что собрались прощаться, когда леди Сибилла кое-что вспомнила.

— О, Ричард, Денди Хантер привез одно из этих ужасных снадобий из целебных трав, которые готовит его матушка, и взял с меня клятву, что я заставлю тебя принимать питье, но у меня не хватает духу навязывать тебе эту мерзость. Насколько я помню, оно должно уберечь тебя и от подагры, и от лорда-протектора, и от вселенского зла. Возьмешь ты его или нет?

— Мне не очень хочется, — слабо улыбнулся Ричард. — Но если это доставит удовольствие леди Хантер…

— О дорогой мой, Катерина многих заставила помучиться с этими отварами — тебя мы можем избавить. Я скажу Эндрю, что ты выпил все до последней капельки и весь затрясся от восторга. Только не забывай вздрагивать, когда его увидишь. — Она улыбнулась и ушла.

Ричарду оставалось проститься с Мариоттой. Он быстро вошел в комнату, поцеловал ее и кратко изложил свои планы. Сидя перед зеркалом и примеряя на плечи кружевной шарф, она слушала мужа с полным спокойствием. Все также молча Мариотта присборила шарф и закрепила его красивой брошью — бриллиантовое сердечко, а вокруг него головки ангелов.

Мариотта оставалась совершенно невозмутимой. Ричард ничего не сказал о своей стычке с Бокклю в Крамхо и не знал, что сэр Уот и леди Сибилла уже подробно рассказали ей об этом. Она подождала, пока он закончит.

— Ричард… — медленно произнесла Мариотта. — Приграничье Шотландии почти разрушено. Сколько войн страна может выдержать? Даже если допустить, что вы отразите это вторжение?

Воцарилось молчание. Ричард был очень удивлен, но в то же время испытывал явное облегчение.

— Это зависит от того, кто устанет первым, — ответил он, подумав. — Мы можем на этот раз всыпать англичанам так, что они не станут больше посягать на наши земли.