Игра королев
Шрифт:
— Какого черта я должен спать на чужой кровати? У меня есть своя собственная. Чем он там занимается?
Бам! Мэт взял один из зажатых между крепких зубов гвоздей и вбил его в подметку.
— Ничего, денька за три очухается. Наверно, он не мог бы сейчас спуститься, даже если бы захотел.
Скотт, наклонившись вперед, выхватил гвозди у Мэта:
— Почему он не может спуститься?
Мэт поднял локоть недвусмысленным жестом.
— Целых три дня?
— Как обычно.
— А что, если, — завопил оскорбленный в лучших чувствах
— Нет никаких причин, — Мэт прихватил еще горсть гвоздей, — чтобы кто-нибудь вмешивался. Мы предпочитаем этого не делать, вот так-то. Попробуй сам, если ты такой настырный.
— Я не настырный. Я просто не понимаю, почему мы должны терпеть его безумства ценой нашей безопасности, — твердил Скотт, который сам достаточно много выпил. — Вы что, боитесь подняться?
Мэтью снисходительно взглянул на него:
— Боимся? Ни капельки. Мы предоставили его самому себе, вот и все… Господи, куда это ты собрался?
Скотт встал и направился к лестнице.
У Мэта отвисла челюсть от изумления и гвозди посыпались изо рта.
— Святой Боже, ты отчаянный парень, — хмыкнул он. — Хочешь, одолжу тебе молоток?
Звонкий спокойный голос Лаймонда отчетливо доносился через дверь.
— Кто там?
— Уилл Скотт. — С этими словами Скотт перестал барабанить в дверь. — Я хочу войти!
— Ты не можешь войти, — любезно отозвался Лаймонд. — Дверь заперта.
— Я вижу.
Раздражение Скотта постепенно росло.
— Впустите меня!
Тишина.
— Зачем? — спросил Лаймонд.
— Я хочу с вами поговорить.
— Ты и так со мной разговариваешь.
— Я хочу лечь спать.
— Ляг внизу.
— Я хочу спать на моей собственной кровати. — Почувствовав, что фраза звучит немного по-детски, Скотт счел нужным поправиться: — Откройте дверь или, — тут гнев ударил ему в голову, — я ее взломаю.
Это возымело действие. Ключ в замке внезапно повернулся, дверь распахнулась, и показалось острие шпаги. Лаймонд, слегка взъерошенный и осунувшийся, задумчиво уставился на Скотта.
Скотт решил быть благоразумным. С трезвым Лаймондом лучше было не связываться, пьяный же Лаймонд был опасен вдвойне.
— Я хочу поговорить с вами, — начал Скотт. — Но не через шпагу.
— Тогда сквозь нее, — отозвался Лаймонд.
Его сорочка была смята и вся пропитана потом, волосы спутаны, но руки отнюдь не дрожали.
Припомнив, о чем его предупреждали внизу, Скотт стал тянуть время.
— Я хотел предложить вам немного поесть. Вдобавок нужно кое-что обсудить. Ваш брат, может быть, уже напал на след графини, а леди Калтер… о ней тоже надо позаботиться, когда она приедет.
Шпага зловеще блеснула.
— Не суетись, гадкий упрямец, все в порядке и без твоих забот. Я не хочу есть. Я хочу, чтобы ты ночевал внизу. Я не хочу продолжать
К сожалению, никто из Бокклю не умел останавливаться вовремя. Скотт грубо заявил:
— Вы могли бы напиться вдрызг и в другой раз. Есть неотложные дела.
Глаза Лаймонда засверкали.
— Ах, неотложные дела! А ты с твоими талантами не можешь сам справиться с ними? Или Мэтью?
Лаймонд коснулся больного места. Скотт резко произнес:
— Вы же знаете, что они не подчиняются никому, кроме вас, когда дело касается женщин. Вы не можете бросить леди Калтер на произвол судьбы с этим сбродом внизу!
— А почему бы и нет? — пробормотал Лаймонд. — Я полностью доверяю этому сброду внизу. Во всяком случае, никто из них пока не пытался меня поучать.
Скотт совсем потерял голову:
— И напрасно.
Скотт отпрыгнул в сторону, когда острие шпаги готово было коснуться его горла. С быстротой и ловкостью, которой его научил сам Лаймонд, он оттолкнулся от дверного косяка, пригнулся, мгновенно схватил валявшийся на стуле дублет хозяина и, обмотав им руку, вырвал клинок у противника.
Шпага со звоном упала на пол. Скотт захлопнул дверь и подобрал оружие, но сделал это крайне осторожно, потому что сообразил: Лаймонд совсем не так пьян, как кажется, и очень опасен.
Лаймонд наблюдал.
— Присматривай за ней хорошенько. Если я второй раз до нее доберусь, то и убить могу… Ты очарователен в роли рыцаря без страха и упрека, но я не выношу, когда вмешиваются в мои битвы… Впрочем, я воюю только с дамами…
Обескураженный последним замечанием, Скотт смешался:
— Что вы собираетесь делать с вашей золовкой?
— Сидеть и любоваться.
Лаймонд отошел к окну и оперся на подоконник.
— А теперь уйми свой рыцарский порыв и убирайся. Я был до неприличия терпелив с тобой сегодня, но всему есть предел, а если учесть мое состояние…
Это было последней каплей.
Несколько поутихший гнев Скотта вспыхнул с новой силой, и он взглянул на Лаймонда с ненавистью. Лаймонд, прищурившись, смотрел ему прямо в глаза.
— Ну? — ясно и отчетливо выговорил он.
Вместо ответа Уилл Скотт швырнул клинок на пол.
— Возьмите. Можете валяться под столом, как пьяная свинья. Меня это не касается.
— Собираешься спуститься вниз и принять командование?
— Если бы люди согласились, я бы сделал это.
Скотт стоял в дверях — рыжеволосый, широкоплечий, с горящими от возбуждения глазами и очень решительным выражением лица.
— Я хотел бы, чтобы с сегодняшнего дня вы относились ко мне как к остальным. Я буду вам верен, пока смогу. Но я не хочу иметь ничего общего с вашими отвратительными привычками и мерзкими любовными шашнями. — Увидев выражение спокойной скуки на лице Лаймонда, Скотт взорвался: — В какое грязное дело вы не побрезговали бы ввязаться? Какого черта вы стараетесь унизить всякого, кто по-дружески к вам относится?