Игра киллера
Шрифт:
Он вылез из машины и обошел ее сзади, поглядев вверх на звезды, а потом вниз на главную улицу Святого Иоанна Крестителя. Деревня была тиха кладбищенской тишиной, только цикады трещали и ветерок с реки шуршал в кронах. Было душновато, особенно для конца апреля, и пахло гниющей рыбой и густым, жирным илом поймы. Интересно, сколько времени? Должно быть, за полночь. Набрав полные легкие сигаретного дыма пополам с запахами плодородия, Джо вдруг ощутил, что у него зашевелились волосы. Эту часть Луизианы называли приграничьем, вероятно, потому, что она граничила с раскидистой дельтой Миссисипи. Но приграничье имело для Джо и тайное значение.
Это было место ритуалов.
Джо повернулся к гостинице и оглядел соседние дома. С северной стороны был винный магазин, темный и мрачный, как перегоревшая лампочка. В доме с южной стороны окно было закрашено и залеплено афишами – «Джимми З» и «Зидеко Уандерс», «Тутс Мау-Мау» и «Радиаторы», «Санди Шримп Бойл» и «Хоудаун». Джо решил, что это вроде местного дансинга. Заглянув в окно гостиницы, Джо увидел Мэйзи, стоящую в круге желтого света и подписывающую регистрационный листок. Хозяин смотрел на нее из-за конторки – изможденный маленький тролль в ночной рубашке, весь – тощая шея и кадык. В руке он держал мухобойку, и бакенбарды на его щеках казались желтой плесенью. Когда Мэйзи закончила заполнять листок, хозяин попытался улыбнуться. Получилось что-то вроде маски смерти с желтыми зубами.
Мэйзи вышла наружу, покачивая в руке ключ.
– Боже мой, Джоуи, мы вляпались в какой-то роман Флэннери О'Коннор.
– Он дал нам верхний этаж?
Они кивнула.
– И еще старик сказал, что мы можем припарковать машину на заднем дворе за деревьями.
– Нет.
Мэйзи сузила глаза:
– А ты не думаешь, что оставить тут машину – как дать объявление в газету, что мы здесь?
Джо объяснил ей, что это именно то, чего он хочет, и повел ее по дорожке к шатким сосновым ступеням рядом с автоматом «кока-колы».
Номер 300 был кошмаром из сучковатых сосновых досок – единственная комната с засиженными мухами окнами и жалким клочком ковра цвета старой горчицы. Джо втащил в дверь ковровые сумки Мэйзи, поставил их на проваленную двуспальную кровать у окна. Мэйзи вошла вслед за ним, и так они оба стояли, чувствуя сырный запах плесени и гнили. Стены были украшены лакированными расписными досками с изображением колесных пароходов и босоногих мальчишек, удящих рыбу. В ванной были только ржавая раковина и разбитый унитаз в углу. Кто-то сделал жалкую попытку оживить этот номер, поставив на пожелтевшую салфетку посреди стола старый радиоприемник, да еще рядом с ним в щербатой белой вазе стояла пластмассовая роза.
– Тут тебе не «Уолдорф-Астория», – сказала Мэйзи, уперев руки в бока и осматривая этот склад дешевой старины.
– Ничего, сойдет, – отозвался Джо и стал осторожно расстегивать тюремные штаны.
– Господи, Джоуи, ты вывозился, как свинья!
– Спасибо на добром слове, – буркнул он в ответ, уже раздевшись до трусов и осматривая раны, избитое тело и изодранные плечи.
Мэйзи вытащила аптечку и обработала наиболее серьезные повреждения. Швы на бедре воспалились, текли гноем, и к ним было больно прикоснуться. Джо согнул левую руку, на которую пришелся основной удар при взрыве фургона. Локоть распух и ныл тупой болью.
– Это что за черт? – спросила она, показывая пальцем на небольшое утолщение.
– Понятия не имею. Наверное, осколок пули.
Джо тоже посмотрел вниз. Узелок больше не болел, но был на ощупь тверд, как горошина.
Мэйзи протянула руку и коснулась утолщения; в глазах ее было любопытство.
– Не помню этой штуки. Ранение получено недавно?
– Много лет назад, – ответил Джо. – Эта чертова штука иногда дает о себе знать.
Мэйзи медленно покачала головой.
– Ничего себе способ зарабатывать на жизнь.
Джо снова ощущал ее запах – земной запах перечной мяты, заглушающий запах испарины. Он прикоснулся к ее волосам, и в паху у него завибрировало. Джо снял с нее жакет и провел ладонями вниз по плечам, по груди, к животу. Он ощущал у нее внутри новую жизнь. Мускусный жар, безошибочный признак беременной женщины. Джо обнял ее, и вдруг они отчаянно вцепились друг в друга.
– Не могу поверить, что втянул тебя в эту историю, – прошептал Джо.
– Я уже говорила тебе, Джоуи: я с тобой при любой погоде.
– Это не твой мир. – Джо поцеловал ее в бровь. – Ребенок. Я напуган до смерти. Случись что – мне этого не пережить.
– Прекрати, Джоуи.
– Ты не должна быть в этом замешана. Это дела жестокие, и дальше будет только хуже.
– Справлюсь.
Джо смотрел на нее минуту, потом повернулся и заходил по комнате.
– Ты справишься? Ты действительно так думаешь? Ты думаешь, что сможешь с этим справиться?
– Хватит, Джоуи.
Она смотрела на него, и глаза ее сузились.
– Лапонька, я признателен тебе за то, что ты спасла мою шкуру в этой заварухе, но я не думаю, что ты хоть чуть-чуть представляешь себе, с чем мы имеем дело. – У Джо опять засверлило в животе, огонь поднимался к сердцу. С каждым уходящим мгновением ему было все яснее, какой опасности он подвергал Мэйзи. Удерживал ее в смертельном капкане. – Эти парни. Они такие, что хуже не придумаешь. Ты меня послушай. Тебе надо отсюда убираться. В твоем состоянии – это просто безумие.
Взгляд Мэйзи прожег его насквозь.
– В моем состоянии? – Она вздохнула, подошла к кровати, сердито подхватила одну из сумок и рывком расстегнула молнию. – Знаешь... почему бы тебе не заткнуться и не надеть это, пока ты меня не вывел из себя окончательно?
Она вытащила из сумки джинсы и рубашку и бросила ими в Джо.
Джо оделся.
После этого он спокойно подошел к ней и взял за руки выше локтей.
– Знаешь, почему я оставил машину перед входом? Почему решил объявить о себе?
Она пожала плечами.
– Потому что кое-кто втянул меня в некоторую сделку, – мягко сказал он.
И рассказал ей. Рассказал все. И видел, что пока он говорил, Мэйзи закипала все сильнее и сильнее, будто старалась удержать крышку над котлом кипящей ярости, которая грозила вот-вот вырваться. Мэйзи не могла стоять спокойно. Руки ее шевелились по бокам, сжимаясь в крепкие кулачки.
– И вот так сейчас обстоит дело, – заключил Джо. – Я убираю четырех финалистов и получаю свободу, паспорт и возможность убраться куда угодно. Так что я думаю, ты должна будешь меня подождать. Может быть, в аэропорту. Там я тебя подберу, и тебе не придется ничего из этого видеть.