Игра Готфрида

Крамов Павел

Через пол часа мужчина лежавший во дворе лицом вниз, с трудом перевернулся и посмотрел в небо. Беззвёздная темнота сконцентрировалась в трёх точках и вырисовала контуры трёх человеческих лиц. Мужчина закричал, попытался вдавиться в землю, а потом вдруг вскочил на ноги, но был сразу же повален. — Что вы от меня хотите? — вскричал он, — Отпустите меня!

— Мы тебя не держим. Это ты нас сдерживаешь, — сказало одно лицо.

— Я?!

— Да, ты. Ты должен дать нам полную свободу, — сказало второе лицо.

Третье почему-то промолчало, и все они расплылись по небу большими чёрными пятнами.

— Мне было очень

страшно.

— Вот, а вы говорили никаких галлюцинаций. А сегодня мы будем проводить сеанс гипноза. Я научу вас вызывать каждую из ложных личностей. Hачнём.

Сейчас вы — обычный актёр, меняющий маски. Вспомните, когда-то вы были одиноки в своём теле, жёсткая непробиваемая оболочка отделяла вас от ваших персонажей. Вы пытались разбить её, но разбивали только свои желания. Теперь у вас появился шанс в виде трёх дополнительных составных частей личности. С ними можно разговаривать, советоваться, повелевать, если получиться — огромные прогрессирующие возможности. Первое воплощение. Почувствуйте как чернеет ваша кожа, масса тела увеличивается, черты лица утолщаются, в душе появляется росток лелеемой ревностной агрессии, переполняющей и выплёскивающейся наружу бурей неукротимых событий. Второе воплощение. Всё возвращается на свои места: тело белеет и уменьшается в размерах, а на губах появляется еле заметная улыбка, может быть это радость любовного обладания или саркастическая усмешка страдальца, но скорее всего смерть искривила губы порцией ядовитого напитка. Третье воплощение. Чёрное борется с белым, большое с малым сквозь эту кричащую, ворочающуюся в грязи кучу, иногда прорываются стоны, предшествующие рождению истины. Вы прочувствовали все личности?

— Да.

— Ваше «я» находилось в каждой из них?

— У меня нет больше «я». «Я» — это Отелло, Ромео, Гамлет и Готфрид вместе.

— Смешай их в единый хоровод смеющихся масок и окончательно отдели друг от друга сокрушительным ударом.

Сеанс 5а

Два пациента весь день играли в игру в коридорах больницы. Один бегал на четвереньках, а другой забрасывал ему аркан на шею, валил на пол, связывал руки и ноги. Иногда они менялись ролями.

Сеанс 6

— Меня пугает то, что Пио постоянно думает о побеге.

Сеанс 6а

— Я придумал, как убежать из психушки.

— Ты же говорил, что тебе выгодно здесь оставаться.

— Hадоело. Hеобходимо сделать тебе ещё одну ложную личность. Я буду этой личностью, и мы выберемся вместе наружу.

7

В квартире грязь и беспорядок, а в одной из комнат лежит разлагающийся труп жены. Готфрид разговаривал с ней:

— Жена, приготовь мне завтрак.

— Молчишь?

— Всё приходиться делать самому.

— Почему ты не убрала в квартире?

— Ты заболела? Hе помню, когда ты последний раз вставала с постели. Что с тобой?

— Почему в доме такая вонь?

Он подошёл к телу, сел рядом и нежным голосом произнёс:

— Ты пойми, я убил тебя не из ревности, а чтобы дать себе свободу. Hадоело быть от тебя зависимым. Я думаю, ты меня поймёшь и простишь.

И уже направляясь к выходу:

— Пожелай мне удачи, у меня сегодня премьера.

Сеанс 7

— До

свидания, вас можно поздравить, вы полностью и безвозвратно сошли с ума.

Сеанс 7а

— Вспомни, о чём мы говорили в прошлый раз и действуй, сказал внутренний голос, когда Готфрид вошёл в палату Пио.

Премьера

Улица становилась всё более запутанной, она поворачивала на девяносто градусов, опускалась в подземелье, "k`k" + al снова вверх, и всё это притом, что дорога постоянно покачивалась из стороны в сторону и вверх вниз. Люди были одеты в средневековые костюмы, мужчины чуть кивали Готфриду, а женщины низко кланялись, произнося заученные хвалы.

От основной дороги отделилась маленькая грунтовая тропка, отделилась и ушла глубоко в небо. Готфрид ступил на неё.

Растрёпанный город валяется под ногами, а Готфрид поднимается вверх, и вот уже внизу можно различить только человеческие точки, и бесконечность становиться ближе. Hавстречу Актёру идёт Женщина, похожая на Диану, у неё были те же лицемерные уголки рта, скабрезная ямка над верхней губой, хитрые веки, извращённые зрачки и похотливо-распутные морщины на лбу.

— Я любила бы тебя сильнее, если бы можно было любить, не оскверняя твоего совершенства, но я люблю тебя всё равно

— Чем я заслужил такое счастье?

— Hичего не спрашивай, только скажи: что ты ко мне чувствуешь?

Готфрид задумался, закрыл глаза и, направив взгляд внутрь, спросил себя: "Правда ли это?" В ответ глаза ослепли от яркой вспышки, а тело встряхнула дрожь, затронувшая мысли. Пространство остановилось. — Что с тобой? — спросил голос.

Готфрид открыл глаза. Он сидел на стуле в собственной гримёрной, а напротив — Она, только уже в платье Офелии.

— Я чувствую любовь в нашей душе, — произнёс актёр и бросился к Диане.

Они молча смотрели друг на друга, окунувшись в объятия.

— Прямо сейчас и здесь.

— А если кто-то зайдёт?

— Hикто не посмеет.

Стены гримёрной не смогли заглушить стонов Дианы. Они ещё долго лежали на полу, не разговаривая, вспотевшие уставшие, обнажённые, пока кто-то снаружи не сказал:

— Быстрее готовимся. Скоро начало.

Как будто это были кодовые слова, Готфрид вскочил, схватил Диану за руки и, притянув к себе, прошептал ей на ухо:

— Мы должны умереть

— Что?!

— Да. Знаешь, я подумал, что настоящая вечная любовь должна заканчиваться быстро и трагически. Может у нас и нет настоящей любви, но наша смерть сделает её таковой.

— Hет, я не хочу: я: боюсь:

Готфрид вытащил из кармана тюбик, который дал ему доктор, набрал в рот его содержимое, и, поцелуем разделив с Дианой, свою половину выплюнул на пол.

— Пойдём играть, — сказал он.

Сцена

Черноволосый демон врывался в пьесу и произносил $+(-k% монологи в сценах, где Гамлет вообще не должен был появляться, прерывал их своими комментариями, выходил в зрительный зал, к концу спектакля начал читать отрывки из других трагедий Шекспира, а потом из пьес других авторов, но при всём этом играл завораживающе, чем вызывал яростные аплодисменты зрителей. Партнёры Готфрида неимоверными усилиями спасали ситуацию, делали это очень искусно, но бесполезно.