Игра форов
Шрифт:
— Прошу вас, сир, — официально произнес Майлз.
Худощавый молодой человек сделал движение головой, и Майлз закрыл на ключ дверь, за которой застыли охранники. Император Грегор Форбарра немного расслабился.
— Привет, Майлз.
— И тебе тоже. — Майлз указал на кресло. — Добро пожаловать в мою скромную обитель. Ты не знаешь, аппаратура включена?
— Я просил, чтобы не включали, но не удивлюсь, если Иллиан не подчинится — для моей же пользы, разумеется. — Грегор скорчил гримасу и последовал за Майлзом. В левой руке у него была пластиковая сумка, из которой раздавалось
— Держи. Лучшее обезболивающее.
Майлз взял сумку и заглянул внутрь. Две бутылки вина, уже охлажденного!
— Да благословит тебя Господь, сын мой. Мне смерть как хотелось выпить. Как же ты догадался? И вообще, каким ветром тебя сюда занесло? Мне казалось, я в одиночном заключении. — Майлз поставил вторую бутылку в холодильник, нашел два стакана и выдул из них пыль.
Грегор пожал плечами:
— Они не смогли удержать меня. Я, знаешь ли, учусь настаивать на своем. Хотя могу биться об заклад: Иллиан сделал все, чтобы мой тайный визит был действительно тайным. Я могу остаться у тебя только до двадцати пяти ноль-ноль. — Плечи Грегора тяжело опустились, придавленные тяжестью расписанного по минутам регламента. — Кроме того, религия твоей матери обещает хорошую карму тем, кто навещает больных и заключенных, а ты, насколько я слышал, и то и другое.
А, так это мать надоумила Грегора. Можно было догадаться по наличию на бутылках личных этикеток Форкосиганов — черт побери, она прислала прекрасное вино. Майлз перестал болтать бутылкой в воздухе: такое вино требует почтительного отношения. Ему было так одиноко, что его не огорчила жалость матери, скорее обрадовала. Откупорив бутылку, он разлил вино по стаканам и, следуя барраярскому этикету, сделал первый глоток. Потом сел в другое кресло и принял такую же позу.
— Все равно я рад тебя видеть.
Он внимательно рассматривал товарища детских лет. Если бы он и Грегор были немного ближе по возрасту, то вполне сошли бы за молочных братьев. Граф и графиня Форкосиган были официальными опекунами Грегора со времен хаоса и кровопролития, учиненного Фордарианом. Тогда же собрали компанию детей, которых посчитали достаточно «безопасными». Майлз, Айвен и Элен были одногодками или около того, и Грегор, уже тогда не по летам серьезный, играл с ними, не жалуясь на разницу в возрасте, — он был немного старше своих сверстников.
Император Барраяра тоже пригубил вино.
— Жаль, что для тебя все так скверно обернулось, — сказал он без обиняков.
Майлз вскинул голову.
— Чем короче солдат, тем короче служба. — Он отхлебнул глоток побольше. — Я бы предпочел служить вне планеты. На корабле.
Грегор закончил Имперскую академию за два года до того, как Майлз поступил в нее. Он меланхолически поднял брови.
— Как будто мы все не предпочли бы.
— Ну, ты прослужил в космосе целый год, — вздохнул Майлз.
— Большей частью на орбите. Делал вид, что патрулирую — в окружении катеров службы безопасности. Притворялся, что я офицер и занимаюсь делом, тогда как самим
— Могу тебя заверить, это не планировалось.
— Я все чаще думаю, что дело именно в этом, — продолжал Грегор. — Твой отец, мой, наши деды — они-то понюхали настоящего пороху. Именно поэтому они и стали офицерами, а вовсе не потому, что учились Бог весть сколько. — Он досадливо взмахнул свободной рукой.
— Понюхать-то понюхали, но не по своей воле, — уточнил Майлз. — Военная карьера моего отца началась в тот день, когда убийцы Ури Безумного уничтожили почти всю его семью — кажется, он был одиннадцатым. Я только что прошел через что-то, напоминающее боевое крещение. И отнюдь не таким способом, который выбрал бы человек, находящийся в здравом уме. Так что благодарю покорно.
Грегор угрюмо молчал. Майлз понял, что сегодня он весь во власти воспоминаний о своем отце — легендарном принце Зерге. Отец Грегора существовал в двух ипостасях. Одна — быть может, Грегор знает только ее — представляла принца Зерга чуть ли не национальным героем, нашедшим славный конец в битве. Но другая… Доходила ли до Грегора хоть крупица правды об истеричном садисте, чья гибель во время злосчастного вторжения на Эскобар была самым счастливым политическим событием в новейшей истории Барраяра? Никто из тех, кто знал Зерга, не говорил о нем. И меньше всего граф Форкосиган. Майлз встретился однажды с жертвой Зерга и от души надеялся, что с Грегором это не случится никогда.
Он решил сменить тему разговора.
— Ну а что поделывал ты эти три месяца? Извини, что пропустил день твоего рождения. На острове Кайрил его отметили грандиозной пьянкой. Но поскольку пьянки там — повседневность, этот великий день не отличался от других.
Грегор усмехнулся, потом вздохнул.
— Слишком много церемоний. Слишком много официальных мероприятий — наверное, меня можно заменить пластиковым манекеном в полный рост и никто не заметит. Масса времени уходит, чтобы уклоняться от замечательных матримониальных планов моих советников.
— Собственно говоря, не так уж они и не правы, — рассудительно заметил Майлз. — Если тебя… если ты завтра споткнешься о сервировочный столик, снова встанет вопрос о праве наследования. Я могу с ходу назвать шестерых кандидатов императорской крови. И сколько их еще вынырнет неизвестно откуда! А те, у кого нет личных притязаний, готовы на все, даже на убийство, лишь бы другие не получили преимущества. Поэтому у тебя и нет официального преемника.
Грегор поднял глаза на Майлза.
— Да будет тебе известно, ты тоже в этой компании.
— С таким-то телосложением? — Майлз фыркнул. — Надо рехнуться от ненависти, чтобы выбрать меня. А нормальным людям тогда впору бежать отсюда. Подальше и побыстрее. Так что, сделай одолжение, Грегор, — женись, остепенись и подари нам по меньшей мере шестерых маленьких Форбарра.
Грегор немного оживился:
— Слушай, это идея. Насчет того, чтобы бежать отсюда. Интересно, как далеко мне удастся уйти, прежде чем Иллиан поймает меня?
Оба непроизвольно взглянули на потолок, хотя Майлз не знал, где именно спрятана аппаратура.