Игра души
Шрифт:
Вдруг все меняется. На несколько секунд меня охватывает ощущение, что он больше не преследует меня. «Я буду жить, я выберусь. Я расскажу историю Джины. Я должна. Ты сможешь, Мирен».
«Ты в безопасности».
В дали ночного горизонта различаю небоскребы города. Рядом с ними я чувствую себя карлицей, но издалека они кажутся кварцевыми столбами, излучающими древнее свечение.
Его тень появляется вновь. Мои силы на исходе. Я еле передвигаю ноги. Улица пустынна, полная луна будто угрожающе шепчет: «Ты мертва, Мирен. Ты всегда была мертвой».
Каждое
– Мирен, стой! – слышится его вопль.
Я с трудом продвигаюсь по пляжу, борясь с песком, словно он хочет поглотить мои ноги. Перелезаю через невысокий деревянный забор из обветшалых досок, который установили здесь, чтобы сдерживать песок, и, к своему счастью, выхожу на асфальтированную дорогу, усеянную домами с темными окнами, которые тянутся от центра Непонзит – одного из кварталов Рокавей – к пляжу.
Барабаню в дверь первого дома и уже хочу закричать, моля о помощи, но я так устала, что с губ слетает лишь вздох. Почти без сил снова стучу в дверь, но внутри, похоже, нет ни души. В отчаянии я оборачиваюсь, боясь, что он появится снова, но его нигде нет. Меня поглощает рев океана. Волна заставляет остатки моего духа собраться. Я в безопасности?
Добираюсь до следующего дома с круглыми колоннами на крыльце и коваными перилами, и как только стучу в дверь молоточком и костяшками пальцев, внутри зажигается свет.
Мое спасение.
– На помощь! – кричу я с новыми силами. – Вызовите полицию! За мной гонится…
Чья-то рука отодвигает занавеску на дверном окне, и за ним появляется взволнованное лицо пожилой женщины с седыми волосами. Где я видела ее раньше?
– Помогите! Прошу!
Она смотрит на меня с высоко поднятыми бровями и легкой улыбкой, которая, однако, не приносит облегчения.
– Боже мой, что случилось, дочка? – говорит она, открывая дверь. На ней белая ночная рубашка. – Какая ужасная рана! – восклицает она ласковым голосом, смотря на мой живот. – Я вызову скорую.
Опускаю глаза. Рубашка утопает в красной дыре, растянувшейся от бока до бедра. Руки покрыты кровью, и дверной молоток тоже. «Может, Джим поймет, что я добралась сюда, хотя лучше, если нет. Так он будет в безопасности. По крайней мере, один из нас останется в живых».
– Мне… Мне плохо… – произношу я, чувствуя, как слабеет дыхание.
Перед тем как попытаться заговорить снова, я сглатываю слюну, которая отдает привкусом крови, но вдруг за моей спиной раздаются шаги, и все ускоряется. Я не успеваю обернуться.
В тот самый момент, когда старушка поднимает взгляд над моей головой, я вижу тень рядом с дверной рамой, чувствую холод его ладони, зажимающей мне рот, и силу его руки, резко хватающей мое тело.
Это конец.
Я вижу смерть в черных глазах старушки, чувствую ее в пустоте груди, в последнем вздохе под его рукой, закрывающей мне губы, и сама того не желая…
…Я вспоминаю все.
Глава 2
Беги, сестренка, пока не пришли монстры, которых нам обещали.
Агент
Когда ему позвонили, было совсем темно. Он уже открыл рот, чтобы положить туда первый кусочек запеченной курицы, которую Лиза, его жена, приготовила к ужину. Увидев, как Бен ответил на телефон, и услышав звон упавшей на тарелку вилки, Лиза встревожилась. Она посмотрела на серьезное выражение лица мужа и тяжело вздохнула: она знала, чем заканчиваются подобные звонки.
– Ты думаешь, это Эллисон? – спросил Миллер в трубку и, выждав паузу, добавил: – Ясно. Где? Форт Тилден? Выезжаю.
– Тебе нужно ехать именно сейчас? – спросила Лиза, когда он встал, хотя она и без того знала ответ.
Ее раздражало, что работа Бена была повсюду, что она выступала некой константой его жизни и его настроения. Однако они уже столько лет плавали в этом океане отчаяния исчезновений, так что она молча села за стол и сделала глоток воды, ожидая даже не ответа, а просто каких-нибудь деталей о причине отъезда.
– Похоже, что-то серьезное, Лиза, – ответил Бен. – Помнишь Эллисон Эрнандес?
– Девочка одиннадцати лет из Нью-Джерси?
– Нет… Из Куинса. Пятнадцати лет. Темненькая, с длинными волосами.
– А… Помню. Это было на прошлой неделе, да? Ее нашли?
– Кажется, да.
– Мертвой? – спросила Лиза голосом, полным грусти, ставшей для нее обыденностью.
Бен не ответил. Он ограничился тем, что молча взял свои вещи и, попрощавшись с женой, снял с вешалки серый пиджак. В небольшом проценте случаев его работа заканчивалась именно так: звонком каких-то подростков или пары туристов, которые случайно наткнулись на труп, вот уже несколько дней дрейфующий в русле реки Хадсон или, как случилось совсем недавно, расчлененный и сложенный в чемодан. В тот раз криминалистическому отделу пришлось восстанавливать не только ход событий, но и тело жертвы.
– Завтра… – предупреждающе начала Лиза.
– Я помню. Я вернусь рано утром, – с печалью в голосе ответил Миллер.
Путь от его деревянного белого дома на Граймс Хилл в округе Статен-Айленд с голубыми решетками на окнах, прекрасным садом, но повалившимся забором до Форта Тилден был неблизким. Он пересек мост Верразано-Нэрроуз по направлению в Бруклин в сопровождении непрерывного потока красных огней. Он думал о родителях Эллисон и о том, как сообщить им о случившемся. Затем агент обогнул Бруклин по берегу до моста Джила Ходжеса, что было самым быстрым способом добраться до полуострова Рокавей. В тот самый момент, когда он переезжал через мост, он вдруг понял, что свита машин, сопровождавшая его на протяжении всего пути, исчезла и он въезжал в район, чуждый городской суеты и шума. Пустота, широта и огромные пространства между зданиями не имели ничего общего с гнетущим ощущением тесноты окрестностей Манхэттена. Казалось, с самого этого моста на въезде в Рокавей здесь царила особая атмосфера, непохожая на все то, к чему он привык. Подъехав к пустынной эспланаде, открывавшейся на съезде с моста, он сразу увидел множество знаков, указывавших путь к Форту Тилден. Вскоре агент свернул направо и на полпути к бульвару Рокавей увидел двух полицейских, вышедших из машины и стоящих на съезде на грунтовую дорогу, которая вела в парк Риис.