Игра чёрными
Шрифт:
Для развития космогеологии и межпланетных перевозок требовались ресурсы, и человечество начало наступление на последние месторождения Земли, расположенные под национальными парками. Жизненные пространства Детей Природы начали стремительно сокращаться.
Не выдержав давления, Дети Природы предложили простой выход: человечество отдаёт им Тиору, а взамен получает полезные ископаемые. Объединённое правительство Земли ухватилось за эту идею, убивающую трёх зайцев сразу: оно получало ресурсы, развивало пассажирский космофлот и безболезненно избавлялось от Детей,
Детей перевезли на Тиору и построили для них станцию дальней связи. Несколько лет они продолжали читать оттуда проповеди, а затем случилось то, чего никто не ожидал. Дети в одностороннем порядке отделили себя от человечества, решив развиваться самостоятельно. Они попросили избавить систему Тиоры от присутствия техники, истово веря, что она нарушает баланс природы и представляет для них опасность. Обвинив человечество в бездуховности, Дети прекратили с людьми всякие контакты. Фанатики, да и только!
Общество отошло от шока и - кто бы мог подумать, - задышало свободнее без назойливых нравоучений! И вот теперь, спустя век, отшельники дали о себе знать, попросив помощи у тех, кого ненавидели всей душой.
Крис и Тарус стали первыми за последние сто лет людьми, кто увидел забытую планету. Словно мёртвые, уплывали назад острова и материки, кое-где сверкали единичные разряды молний. Планета без искусственного света. Что случилось там, внизу? Сколько осталось людей и где они?
– Харрис, доложи обстановку. Мы вышли на низкую орбиту?
– голос майора бесцеремонно вторгся в слух. Мотнув головой, Крис сбросил с себя оцепенение: неужели прошло пятьдесят минут? Боковым зрением он заметил, что Мико тоже пошевелился.
– Есть результаты картографической привязки? Станция найдена?
– майор продолжал задавать вопросы, не слыша на них ответов.
– Мы вышли на орбиту, аппаратура собирает сведения о поверхности. Судя по карте, в районе станции сейчас ночь. Считаю, нужно дождаться утра.
– Нет, это слишком долго. Снимай всё, что успеешь за один виток, и садись на поверхность, но не дальше тридцати километров от станции. Постарайся сильно не шуметь. Сможешь?
"Не шуметь? Он в своём уме? Мы же не на вёслах плывём!" - подумал Крис.
– Конечно. Снизимся над морем, а дальше спланируем на крыльях, - ответил он.
Корабль летел над поверхностью, аппаратура делала снимок за снимком. Вскоре место предполагаемого расположения станции связи ушло далеко назад, Крис оторвал взгляд от планеты и вывел на экран результаты фотосъёмки.
На обработанных фотографиях лоскутным одеялом расстилалась густая вязь лесов и полян. Рябь невысоких холмов, кое-где изрезанных тоненькими ниточками речушек, волнами шла от моря на северо-восток. Местность действительно очень напоминала снимки из архива, разве что лес значительно разросся.
Крис максимально увеличил часть изображения, где должна была быть станция связи, но недостаточно высокое разрешение и шумы не позволяли рассмотреть что-либо детально. Холм со словно срезанной верхушкой смутно угадывался в месте,
"Зря майор не захотел дождаться утра. Упрямый, как мой отец", - подумал Крис.
Поискав удобное место для посадки, Кристофер заметил неплохую поляну. Приземлиться туда будет не очень сложно. Жаль только, что далековато от станции. Но это лучше, чем рисковать и зря тратить топливо, перелетая с места на место. Опять же, Ройс просил сильно не шуметь, значит нужно сесть с первой попытки.
– Внимание, экипаж, - сказал Крис по громкой связи, - компьютер получил фотографии поверхности, начинаем вход в атмосферу. Никому не снимать скафандров до моей команды. В районе предполагаемого снижения возможна сильная турбулентность.
– Мико, на связи?
– включился в разговор Ройс.
– Во время снижения страхуешь пилота.
"Опять он во мне сомневается! Я ему что, желторотик?
– скрипнул зубами Крис.
– Пора показать майору, что такое настоящий пилотаж".
– Сразу после посадки действуем, ты на базе, - продолжал Ройс.
– Тройной красный.
– Понял. Как насчёт ствола?
– ответил Тарус.
– Оставим при выходе. Проинструктируй там. Отбой.
Крис не удержался и посмотрел на лейтенанта. Спокойный и сосредоточенный, тот изучал обзорные экраны. Словно почувствовав на себе взгляд, он повернул к Крису голову и поднял забрало шлема.
– Знаешь, что делать?
– спросил Тарус.
– Расскажи в общих чертах.
– Как только сядем, вырубай всё освещение, внешнее и внутреннее. Ройс и Лэнгли уйдут в разведку, я буду страховать. Пока от них не будет сигнала, что вокруг чисто, включать свет нельзя, иначе ты нас демаскируешь.
– По-моему, вы перегибаете палку. Мы же не на войну летим.
– А ты поручишься за это? Мы привыкли, что вокруг опасно, пока не докажешь обратного. Поверь, это спасло много жизней.
Крис пожал плечами, захлопнул лицевой щиток и сосредоточился на управлении кораблём. Действительно, никто не может сейчас сказать, из-за чего был послан сигнал бедствия. Ройс и Тарус правы: не стоит беспечно заявлять о себе с первых минут. Гул двигателей во время посадки и так будет далеко слышен.
Корабль начало окутывать светящимся облаком плазмы: усиливалось трение об атмосферу. Крис с головой ушёл в пилотирование, и его мир сузился до панелей приборов и обзорных экранов.
Крис начал подавать тягу на реверсивные двигатели, стремясь погасить скорость. Требовалось поймать такой режим снижения, чтобы тормозить о воздух, но при этом не светиться как метеор. Корабль мелко вибрировал, всё ощутимее наваливалась перегрузка.
Когда начались плотные слои атмосферы, вибрация перешла в крупные броски из-за воздушных ям. Настало время воспользоваться преимуществами коротких крыльев. "Лишь бы в какой-нибудь ураган не попасть. Лана говорила, они тут часто случаются", - промелькнула мысль, и Крис практически отключил двигатели, позволив кораблю перейти в свободное падение.