Игра без правил
Шрифт:
– Спокойную совесть, в первую очередь. Наверное, Ригдейл так культивирует собственное чувство патриотизма. Сам он говорит, что чувствует себя социально значимым, помогая правительственным службам в их нелегких делах. Он не имеет спецподготовки, но достаточно адекватен, лоялен и приведен к присяге. С ним вполне можно работать, Тэсс.
– А нужно? – Она посмотрела в бледно-голубые глаза Джобса. – Вы действительно полагаете, что мы не сумеем проникнуть в высшее европейское общество и разобраться, что к чему?
– Я помню, что ты работала в Европе. И что ты восхитительна в платье с открытой спиной и с высоко подобранными волосами. Только
– Эррол все это тоже знал, и научил меня.
– Послушай, Тэсс, – рявкнул начальник, – все, что я должен был бы от тебя услышать, это: «Да, сэр, приступаю к выполнению задания!». А не твой феминистический бред! Майкл не был доволен тем, что я поручаю тебе продолжить начатое Эрролом дело. Мы все знаем, кем Эррол был для тебя. Именно поэтому тебя следовало бы отстранить, но я пошел тебе навстречу, потому что ты профессионал, и если сейчас ты продолжишь мне возражать, я порву приказ и поставлю на ваше место другую команду – запросто!
Тэсс глубоко вздохнула. Сердце билось ровно и спокойно, а недовольство решением Джобса дать ей в помощь гражданского, да еще и эксцентричного миллионера, – это то, что она может оставить при себе. Все ясно.
– Да, сэр, я поняла. Разрешите задать несколько вопросов?
– Задавай, – милостиво кинул Джобс.
– Насколько я могу посвящать его в детали операции? – Тэсс постучала пальцем по фото Ригдейла.
– Я поведал ему краткую выжимку. Однако Ригдейл – человек любопытный, и ему этого недостаточно. Будет хорошо, если ты изложишь ему ситуацию. Пока в этом деле нет ничего, что ему не полагалось бы знать.
Очень интересно. Какой же у гражданского без спецподготовки уровень допуска, чтобы его можно так просто во все посвящать? Он что, родственник президента? Нет, в дела ЦРУ даже главу государства не всегда посвящают. Единственный вариант: Ригдейл – незаконнорожденный сын Джобса. Ну, если так, об этом наверняка упомянуто в его досье.
– До какого момента я должна пользоваться его услугами?
– Пока не сочтешь, что он тебе больше не нужен.
«Отлично, – подумала Тэсс, – я считаю так сейчас, однако отстрелить модуль в верхних слоях атмосферы не получилось. Ладно, подождем немного и поднимемся выше».
– Как я должна относиться к его советам и оценкам ситуации? Насколько велик его опыт в таких делах? – Тэсс предпочла бы вообще полагаться только на себя, но Джобс выбора ей не оставил, подсунув этого Ригдейла.
– Достаточно велик, иначе он не зарабатывал бы деньги, – усмехнулся Джобс. – В том, что касается поведения в высшем обществе, куда тебя введет Ригдейл, я советую положиться на него. Он прекрасно знает, что делает, и до сих пор им были довольны. Если он будет давать тебе советы – прислушайся. Я могу дать тебе гарантию, что злоупотреблять своим положением Ригдейл не станет. Он четко представляет себе границы. Он твой помощник и советник – и ничего более.
– Хотелось бы надеяться, – пробурчала Тэсс, но от дальнейших комментариев воздержалась.
– Каждый раз, – сказал он, останавливаясь в дверях, – каждый раз я поражаюсь эффектности, с которой совершается появление агентов какой-нибудь секретной службы в моем доме. Господа и дама, вам не кажется, что вы могли бы просто позвонить в дверь? Честное слово, я открыл
Доминик Теобальд Ригдейл (черт возьми, в сотый раз подумала Тэсс, удавиться можно – Теобальд!) с интересом разглядывал агентов ЦРУ, словно из ниоткуда возникших в его гостиной. Проникнуть внутрь оказалось не слишком сложно – Тэсс приходилось бывать в куда более охраняемых местах. Все правильно, это же просто особняк богатого человека на побережье Майами, а не жилище наркобарона.
– Простите, мистер Ригдейл, но нам не нужно, чтобы кто-то видел нас у вашего парадного входа, – вежливо произнесла Тэсс.
– И говорите вы всегда одно и то же, – усмехнулся он. Тэсс поморщилась. Миллионер непринужденно прошел по гостиной, опустился в инкрустированное кресло в стиле позднего барокко и царственно махнул рукой. – Да садитесь же, садитесь. В ногах, как говорит один мой русский друг, правды нет.
– Спасибо, мы постоим, – отказалась Тэсс.
– Ну, хорошо, если вы так хотите. Вы явно знаете, кто я, а вот я с вами не знаком. Может быть, представитесь?
У него были манеры богатого южанина-землевладельца, который еще не окончательно освоился после победы Севера над Югом и не очень понимает, куда делись рабы с плантаций; двигался и говорил он неторопливо, словно у него было сколько угодно времени, и голос у Ригдейла оказался глубоким и чуть рокочущим. Таким голосом хорошо произносить патриотические речи с трибун или проповеди с кафедры.
А лицо – Тэсс отмечала мелочи, словно записывала на внутреннюю пленку, – было очень живым, несмотря на то, что мимика почти отсутствовала. Эти черные брови в сочетании с пепельными волосами производили потрясающий эффект, особенно если Ригдейл чуть приподнимал их. И едва заметная улыбка, когда складки у носа и рта становились еще глубже, передавала оттенки эмоций лучше, чем кривляние в стиле Джима Кэрри. И крупные руки, сейчас неподвижно лежавшие на темных подлокотниках кресла ценой в половину квартиры Эррола. Надежность. Такому человеку очень хочется отдать на хранение все свои деньги.
Ему и отдавали.
Миллионер был одет в светлые брюки и легкий пуловер, на руке матово посверкивал, конечно же, «Ролекс». Все в Доминике Ригдейле подходило под словосочетание «конечно же». Конечно же, он представителен, у него соответствующий статусу дом и одежда. Конечно же, он может позволить себе вести себя, как заблагорассудится.
Конечно же, он почти наверняка окажется абсолютно невыносимым.
– Мое имя Тэсс Марлоу. – Пора, наконец, представиться, еще будет время как следует разглядеть навязанного помощника. – Я руководитель группы и ответственная за операцию, в которой вы участвуете вместе с нами. Это мои люди. Дэвид Блайт, специалист по компьютерным системам.
Дэвид флегматично кивнул. Он был одет, как и Тэсс, во все черное, – но не потому, что соблюдал траур по Эрролу (старомодный и так легший на душу обычай), а потому, что всегда так одевался.
– Адам Фэйрман, психолог.
– Приятно с вами познакомиться, мистер Ригдейл. – Адам, стоявший ближе всех к креслу миллионера, сделал пару шагов вперед и протянул тому руку; Доминик, привстав, пожал ее. – Наслышан о вас.
– Из уст психолога слышать такое страшновато, – хмыкнул Ригдейл. Но на Фэйрмана он посмотрел одобрительно. Тот смотрелся респектабельнее всех в команде – Адаму недавно исполнилось сорок пять, и он был старшим из присутствующих. К тому же, предпочитал классический стиль и носил очки: психолог был сильно близорук.